Чтение онлайн

– Да уж, - отозвался Кузнецов, поворачивая журнал к себе обложкой.
– Вот, понимаешь, героический дедулька принес. Говорит, в киоске купил рядом с метро. Спрашивает у меня: мы за это воевали, чтобы нам эту фигню внаглую показывали? Это что - намёк? И ты знаешь, я считаю - он прав. Капитализьм капитализьмом, а меру знать надо.

Говоря это, он и так и этак разглядывал обложку, разве что не цокал от удовольствия.

Не найдя ничего лучше, Новиков водрузил портфель на кузнецовский стол. Юрок аж подскочил, задохнулся от возмущения.

– Спокойно, - сказал Новиков, раскрывая портфель и вынимая мантию.
– Вот, гляди, это я пальнул, здесь достаточно крови для анализа.

Демонстрируя, просунул палец в дырку.

Посмотрев на него, как на помешанного, Кузнецов сел.

– Портфельчик, между прочим, принадлежит серийному убийце, - объяснил Новиков, убрав мантию в портфель.
– Изъят с места покушения. Поройся любопытства ради.

– Это что - из Чертанова?
– уточнил Кузнецов.

– С Лялиного переулка.

– Ах, ты уже и на Лялином побывал, - понимающе сказал Кузнецов.
– Пиво пил?

– Водку.

– Силен, бродяга. Ну ладно, время еще есть. Излагай, что произошло в Лялином переулке, а потом я тебя ушибу Чертановым. Или сразу ушибить?

– Попозже, - отмахнулся Новиков и, усевшись на стул, рассказал, как посетил певца до Моллюскова и после Моллюскова.

– Да, славно поработал, - выслушав его, изрек Кузнецов.
– Эту вещицу надобно тщательно исследовать.

Без прежней брезгливости, заинтересованно полез в портфель, выгрузил на стол уже известные нам предметы. Открыл наружную молнию, нашел в кармашке билет в метро на десять поездок, из которых три были использованы, две сегодняшним числом. Спросил:

– Как, говоришь, этот стервец выглядел? Как упырь?

– Значит, был в маске, - ответил Новиков.
– Зачем упырю ездить на метро, если у него крылья есть?

– Ты мне с упырями голову не морочь, - сказал Кузнецов.
– И без них тошно.

Снял телефонную трубку, произнес тихо:

– Зайдите, есть материал.

Подумав, спрятал порножурнал в стол.

Стало тих-тихо, только шелестел кондиционер да где-то под потолком зудела муха.

– Тут Игорек Емелю прислал, - сказал Кузнецов.
– Внедряется к Фадееву. Тот, между прочим, требует тебя отозвать.

"Емеля - это, поди, е-мэйл", - машинально подумал Новиков.

Вошел озабоченный сутулый очкарик лет сорока. Кузнецов кивнул на кучу барахла у себя на столе, попросил тщательно обследовать, особенно кровавые пятна на черном материале в районе пулевых отверстий. Последнее реально?

– Попытаемся, - расплывчато ответил очкарик.
– Портфельчик тоже брать?

– Непременно, - сказал Кузнецов.
– Везде наши пальчики.

Показал на себя и на Новикова.

– Как же без них, родимых?
– скучно произнес очкарик, сгребая кучу в портфель.
– Когда?

– Завтра к утру.

– Условия те же, Юрий Николаевич. Я один.

– Не обижу.

Очкарик ушел, понурив голову.

– Какой-то он снулый, - заметил Новиков.

– Будешь тут снулым, когда всю ночь ковыряться, - ответил Кузнецов.
– Так вот, Андрюха, насчет Чертанова...

Два этих субчика, малохольный и широкоплечий, с которыми Новиков столкнулся в квартире Моллюскова, были не ментами, с ментами разговор был бы короток, а служили, увы, на Большой Лубянке в особом отделе Сапрыкина. Этим, собственно, всё было сказано. К обычным убийствам они привлекались редко, и как вышли на это в принципе заурядное дело, оставалось только гадать. Были, значит, какие-то веские причины.

Андрею бы не лезть на рожон, а дать деру, может всё сошло бы с рук, так нет, принялся козырять липовым удостоверением, набил морду самому Вениамину Шагалину - мастеру международного класса по боевому самбо. Ну и это бы ничего, хотя малохольный, он же майор Терентий Логус, запомнил номер удостоверения, а вдвоем они бы смогли составить достаточно сносный фоторобот, но эта тронутая Моллюскова, которая, оказывается, состояла на учете в психодиспансере, не просто ходила по квартире за чекистами, а тайно снимала их цифровой фотокамерой. Отключила, понимаешь, вспышку, и наяривала через дырку в кармане, как заправская шпионка, поди-ка заметь.

Однако же Логус, въедливый гад, заметил. Прямо перед уходом, когда за Шагалиным приехала скорая, которая, кстати, забрала и Моллюскову.

Что-то в кармане прибабахнутой бабы блеснуло, Логус хвать за карман, ну и так далее.

Короче, Андрей прекрасно вышел на пяти фотографиях, причем в двух случаях на фоне побитого Шагалина и распростертого Логуса. На фоне мертвого Моллюскова он получился неважнецки, поскольку был снят со спины, но одежда, силуэт были явно его.

– Вот так, Андрюха, - сказал Кузнецов и вздохнул.
– Слава Богу, они не знают, кто ты есть на самом деле, но это, сам понимаешь, вопрос времени. А ребята они злопамятные, обиды не прощают. Кроме того, следователь Сергеев уже начинает мелькать в деле пенсионеров.

– Каким образом?
– удивился Новиков.

– Не знаю, - ответил Кузнецов.
– Ты когда звонил - представлялся как следователь Сергеев?

– Естественно.

– Ну вот.

– Не понимаю, - раздраженно сказал Новиков.
– Не понимаю.

Глава 29. Пятница - глубокий вечер, а далее суббота

– А может, просто извиниться?
– сказал Уханов.

Они сидели в номере Новикова: Уханов, Кузнецов и Новиков. Обмозговывали, что делать дальше, а заодно и ужинали. Точнее, наоборот.

– Подойти к Шагалину и подставить левую щеку, - фыркнул Кузнецов.
– Толстовец Новиков. Слёзно так попросить: дай мне в рыло, товарищ, я был не прав.

– А что, он даст, - скучно заметил Новиков.
– За ним не заржавеет. Потом ручонки скрутит и в кутузку.

Подошел к окну, принялся смотреть на ночную Москву, которая скрывалась в черном, подсвеченном разноцветными огоньками мареве. Чудный, всё-таки, город, эта Москва, неожиданный, никогда к нему не привыкнешь. Вроде бы пригляделся уже к улицам, которые каждый день топчешь, к пейзажу за окном, в котором над горбатыми крышами гигантскими ракетами торчат серебристые трубы ТЭЦ, прислушался к постоянному гулу машин, а пройдет дождичек, брызнет из-за туч щедрое солнышко, и в душе радость. Распирает так, что петь охота. Да и ночью бывает застучит вдруг ретивое, не давая спать, и обожжет мысль: парень, а ведь ты в Москве. Не где-нибудь в Анадыре или Кукуеве, а в Москве.