Чтение онлайн

Парень перегораживал дорогу.

– Извини, - сказал Кислов.

Обернувшись, тот расплылся в широченной улыбке и объявил:

– Привет. Провожу до дома.

– Ты кто?
– строго спросил Кислов.

– Твоя охрана.

– Я ж тебя одним мизинцем, - сказал Кислов.

Парень был не Геракл. Жилист, конечно, но легковат, такие далеко-о летят, когда их зашвырнешь хорошим приемом.

– Обделаешься, - миролюбиво ответил паренек.
– И потом, меня все блатные знают, со мной тебя никто не тронет.

– Хм, - сказал Кислов.
– Охрана. А где спать будешь - на половичке? Чуть что - тяв, тяв, тяв.

– Не гони пургу, начальник, - процедил паренек и презрительно сплюнул.
– Давай, топай, а то мне некогда. Я присмотрю.

– Обиделся, - примирительно сказал Кислов, раскрывая зонт.
– Я, может, специально, чтобы тебя узнать. Иди под зонт, охрана. Тебя Гордеич, что ли, прислал?

– Ага, - ответил паренек, пристроившись рядом и стараясь идти в ногу.

– Сколько тебе?

– Скоро двадцать.

– Лет этак через пять, - съязвил Кислов.

– Ладно пургу-то. Через два.

– Как звать?

– Романом. Так себе имечко, графом попахивает.

– Каким графом?

– Естественно, Толстым. Он же у нас романы кропал, как помешанный.

Вот тебе и уличный урка, Льва Николаевича знает.

– Читал?
– спросил Кислов, чувствуя себя этаким папашей, который экзаменует сына-недоросля.

– Читал, - ответил Роман и снова сплюнул.
– Длинно, скучно. Мне у него "Севастопольские рассказы" нравятся. Тут я согласен с Хемингуэем.

Ёксель-моксель, ну надо же.

– Всё, - сказал Кислов.
– Пришли. Дальше можешь не провожать, я сам поднимусь по лестнице. Там пусто, как видишь - кодовый замок. Держи зонт, пригодится.

Действительно, дождь припустил еще пуще.

– Я на помойке лучше найду, - пробормотал Роман, но зонт взял.
– Стало быть, если куда вечером намылишься, звони Гордеичу, он пришлет охрану. А я завтра с утречка буду ждать. Ко скольки приходить?

Ага, спохватился, вновь перешел на простонародную речь. Занятный парень.

– Если дома делать нечего, приходи без десяти девять, - ответил Кислов.
– Ну чего, Рома, давай пять, рад был познакомиться.

– Дык и я, - расплылся Роман, пожимая ему руку...

Из дома уже, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, Кислов позвонил Фадееву. Сказал:

– Это Кислов. Готов подписать договор.

– Какой Кислов?
– не понял поначалу Фадеев, но тут же поправился: - А-а, Игорек. Извини, друг. В Пензе Кисловых развелось, как блох на собаке. Гы-гы, это тебя не касается. Созрел, значит?

– Да, - твердо ответил Кислов.
– Зачем, думаю, неделю ждать?

– Это верно. Андрюху отозвал?

– Не могу найти, - соврал Кислов.

– А чего искать-то?
– лениво произнес Фадеев.
– Попроси Уханова, и всего делов.

Всё, сволочь, знает.

– Ладно, - сказал Кислов.
– Что за паренек этот Роман?

– Сын полка, - ответил Фадеев.
– Так, стало быть, договор. Ага. Завтра в полдень жди...

Уханов приволокся в начале девятого с каким-то невзрачным серенько одетым типом лет сорока. Поставил в кухне на просушку мокрый зонт, принялся хозяйничать с продовольственными припасами, перенося салаты, грибы, мясную и рыбные нарезки в столовую. Деловой такой, даже не познакомил типа с Новиковым. А тот, в смысле тип, молчун такой, и рад, сел себе в кресло, врубил торшер и принялся листать прошлогодний "Плэйбой". Пяток этих журналов валялись на журнальном столике как раз для таких вот молчунов.

Новиков в свою очередь расставил тарелки, стопочки, фужеры, разложил ножи, вилки, нарезал хлеба - всё, вроде бы, при деле. В один из моментов поймал вдруг на себе взгляд незнакомого гостя - тот его, похоже, изучал.

Выйдя на кухню, Новиков сказал хлопочущему со съестным Уханову:

– Это что, нынче так модно - не знакомить?

– Как, вы его не знаете?
– удивился Уханов.
– Это же Редутов, известный астролог. Я намеренно не познакомил, пусть вас исследует своими хитрыми методами.

– Что меня исследовать?
– проворчал Новиков.
– Я же не лошадь Пржевальского. Лошади, может, и всё равно, а мне неприятно. Могу в рыло дать, хоть он и Редутов.

– Ишь, распетушился, - усмехнулся Уханов.
– Пойдемте, познакомлю, коль вам неприятно.

Редутов оказался славным малым, больше не пялился, видать - нужную информацию набрал, помалкивал, улыбался. Но когда, после того, как все насытились, Уханов попросил его поделиться соображениями по поводу будущего Андрея, он напустил на себя туману и принялся говорить медленно, нараспев, глядя прямо перед собой, точно читал невидимую книгу.

– Очень скоро смените обстановку, - сказал Редутов.
– Упадете на дно, будете убивать. У вас будет много денег, не транжирьте их, положите на вклад. Придется постараться, чтобы вас не узнали знакомые, но при неудачном раскладе эта смена обстановки может означать печальное - вы погибнете. Нужно быть осторожным при обращении с автотранспортом. Вас может покусать собака и сбить лошадь.

– Пржевальского?
– уточнил Новиков.

– Серьезнее, Андрей Петрович, - сказал Уханов.
– Мотайте на ус, может пригодиться.

– У вас будут враги, - продолжал Редутов.
– Но главный ваш враг в инвалидной коляске. Поскольку он инвалид, он очень злобен.

Редутов замолчал, вчитываясь в невидимую книгу, и буднично сказал:

– Одним словом, Андрей Петрович, при разумной осторожности ничего плохого с вами не случится.

"Это я и без тебя знаю, умник", - подумал Новиков, вслух же произнес:

– А поконкретнее нельзя? Моим племяшкам ваши коллеги нагадали, что одна замуж выйдет в 23, а другая в 27, но может и в 32. Одна должна родить великана в полпуда весом, другая уехать за границу и встретить там принца. Так вот, первая в 23 уехала за границу и вышла замуж за великана, но не родила, а сбежала назад. У второй с заграницей напряженка и с принцем полный отлуп. Я в том смысле, что нельзя ли поконкретнее: в каком году и желательно месяце я сменю обстановку, когда точно меня собьет лошадь и по какой улице Москвы мне не ходить, чтобы меня не переехал на коляске злобный инвалид?

– Вы непременно хотите, чтобы я вас напугал?
– участливо спросил Редутов.
– Извольте.

Вынул из нагрудного кармашка лист бумаги, развернул, положил на свободное место поближе к Новикову.

– Гороскоп, что ли?
– спросил Новиков.

– Именно, - ответил Редутов.
– Ваш гороскоп по вашим паспортным данным. Поскольку точное время рождения мне неизвестно, пришлось это время экстраполировать с помощью таблицы эфемерид. Вы родились в полчетвертого ночи. Верно?