Чтение онлайн

Откуда это, кто воспитал? Да никто, просто место такое, благодатью отмеченное. Вон церквей-то да монастырей сколько.

"Вот-вот, - подумал он, ухватившись за последнюю мысль.
– Бросить всё - и в монастырь. Там-то искать не будут".

"Да нет, пустое всё это, - сказал он себе в следующую секунду.
– Сначала надо дело выполнить. Самое простое - всё бросить и начать по-новой, будто прошлого не было. Не выйдет, братец, оно, это прошлое, назад потянет".

Обернулся, господа Уханов и Кузнецов, разомлевшие от выпитого и съеденного, клевали носами.

Хлопнув в ладоши, Новиков гаркнул:

– Что, господа офицеры? Не спится?

– Тьфу, урод, - проворчал Кузнецов, протирая глаза веснушчатыми кулачищами.
– Я же без памперсов.

Уханов зевнул и сказал:

Куда кому? Транспорт ждет.

– Мне в Управление, - отозвался Кузнецов.

– Сдурел?
– встревожился Уханов.

– Я там сегодня живу. Я там сегодня дежурный.

Вот так всегда - побазарили, поахали, поохали, а дело-то не решено.

– Так мне что - намыливаться обратно в Пензу?
– спросил Новиков.

– Давай, друг, до завтра отложим, - произнес Кузнецов.
– Утро вечера что? Мудренее. К тому же анализы подоспеют, глядишь - будет чем козырять.

– Я всё же склоняюсь к мысли, что не надо гнать лошадей, - сказал Новикову Уханов.
– Нужных людей вы уже обошли, озадачили. Вот и работайте с ними потихонечку, особо не высовываясь. А с Сергеевым придется распрощаться, нету больше майора Сергеева. Будете, к примеру, Сероштановым.

– Почему именно Сероштановым?
– угрюмо спросил Новиков.

– У меня как раз оформляется Сероштанов, легче просунуть лишний документик - другой.

– Ну, у вас там, в Думе, и порядочки, - изумившись, сказал Кузнецов.

На этом и разошлись.

А назавтра, где-то в семь утра, Кузнецов позвонил и бодрым голосом сообщил, что с кровью этого охламона, в которого вчера стрелял Андрюха, что-то не то. Какая-то она модифицированная, что ли, эта кровь, имеются лишние образования и избыток лейкоцитов.

– Лейкоциты, вроде, при раке бывают, - рискнул предположить Новиков, чувствуя, что отчаянно не доспал.

– Ага, белокровие, - подтвердил Кузнецов.
– Свисток, между прочим, непростой. Свистит на частоте, вызывающей состояние прострации - с буковкой "т". Но и без "т" тоже верно. Наручниками пользовались, потерты, плетью пороли, на ней полно эпителия и, похоже, не с единственной задницы. Шило не поймешь зачем, очень острое. Таблетки - особая статья, в основе наркота, галлюциногены, а дальше куча непонятных примесей. Надобно испытать на крысах.

– Почему именно на крысах?
– тупо спросил Новиков.

– Мышей жалко, - ответил Кузнецов.
– А в портфеле, между прочим, таскали изъятые органы. Человечьи.

– Врешь ты всё, - сказал Новиков, которого начало подташнивать.

– Наука, брат, - Кузнецов крякнул и признался: - Мне самому противно, извини, Андрюха.

"Противно, так не говорил бы, - подумал Новиков.
– Ишь ты: противно, а сам смакует".

– да, сказал он.
– Ты бы дал заявочку в травмопункты. На случай, если кто-то поступит с тремя пулевыми ранениями. В спину я попал точно, у него, кстати, горб. И еще куда-то в районе груди, там не разберешь.

– Вчера еще, - ответил Кузнецов.
– Ориентировка во все санитарные пункты, больницы, госпитали и аптеки. Куда сегодня собрался?

– Я позвоню.

– Я скоро сменюсь, ищи дома, если добудишься. Пока, старик.

Кузнецов положил трубку, а Новиков пошел чистить зубы. Сон как-то понемногу выветрился.

Потом, за плотным завтраком, он думал о том, что быть Савраской накладно. Всё время на ногах, временем не располагаешь, убрести куда-нибудь в лес по грибы не велено - из регламента выходишь, в киношку сгонять не велено, в заповедные места Москвы и Подмосковья - нельзя, потому как не до того. Вот и ходишь по кругу, как сивый мерин. Радости-то особой ноль, только что денег теперь полон карман и холодильник всегда под завязку. Хочешь оторваться - давай, пей-жри, потом на боковую.

Но всё же было нечто, вызывающее приятные воспоминания. Конечно, нужно было абстрагироваться от того, что человек этот был близок с Лопатиным. Да что там крутить, речь шла о Кате Арабесковой, которую Новиков в глаза не видел.

Вот и посмотрим, сказал он себе, твердо решив набиться в гости, тем более, что с Ираклием была как бы договоренность, а Ираклий, между прочим, такой же подопечный, как Рубинов, и за его безопасность отвечает он, Новиков.

Нет, звонить откровенно рано, не было еще восьми. Ругая себя за нетерпение и обзывая психом, потому что всё это было явно ненормальным, он выдержал до девяти, после чего набрал нужный номер. И нарвался на сумасшедшую бабку, которая, прикинувшись глухой, принялась выспрашивать: "Кого вам? Кого вам? Кого вам?" Прямо говорить не давала.

Понизив голос, Новиков попросил Ираклия. Не Ираклия Борисовича, а именно что Ираклия, чтобы старуха не заподозрила. Но она заподозрила, ядовито осведомилась:

– А ты, милок, случаем не следователь Сергеев?

Вот редиска, всё помнит.

– Не, я парапсихолог, - сказал Новиков.

– Парапсихологов развелось, - проворчала она, потом бдительно уточнила: "А не заготовитель?"

– Парапсихолог, - твердо повторил Новиков.

– Ираклий, тебя к телефону, - фальцетом провизжала вредная старуха, совсем оглушив.

Новикова Арабесков узнал сразу и вроде бы даже обрадовался, по крайней мере искренне оживился. Сказал, что хотел позвонить сам, надо бы встретиться, возникли некоторые нюансы.

Ну, кто бы возражал?

К часу, как и было договорено, Новиков с тортом и тремя бутылками шампанского входил в квартиру Арабесковых. Торт и шампанское договором не предусматривались, но надо же было наводить крепкие мосты.

Встретил его одетый по домашнему Ираклий, который приношению удивился.

– Э-э, - сказал он.
– Мы сегодня как бы, э-э... Ну да ладно, неси на кухню, театр подождет до завтра.

– Это как так подождет?
– выплывая из комнаты, вопросила дородная холеная дама, одетая в цветастый халат, который то ли был ей мал, то ли сел при стирке.

Немедленно сфотографировала груз в руках Новикова.

– А-а, ты в этом смысле подождет? Ну, конечно, подождет. Вы ведь следователь Сергеев?

– Умоляю - тише, - попросил Новиков, скидывая полуботинки и в одних носках устремляясь на спасительную кухню.