Чтение онлайн

Фадеев встал, вынул из встроенного шкафа бутылку коньяка, пару стопок, налил себе и Игорю, сказал:

– Помянем Андрюшку. Я на него зла не таю, работа у него была такая - рыскать по чужим домам.

Кислов махнул коньяк и даже не почувствовал вкуса.

– Вам бы, чудикам, сразу ко мне пойти, - произнес Фадеев, пригубив из стопки.
– Мне такие, как вы, во как нужны. Надоело с дураками-то. А вы и тренированные, и законы знаете, и нюх у вас, как у ищеек. Вот бы где у меня губернатор был.

Сжал кулак.

– И не только он, - добавил Фадеев.
– А и кто-нибудь много выше.

– Что же вы тогда на Новикова зэка натравили?
– тихонечко так пробормотал Кислов, но Фадеев услышал.

Откинулся в кресле и сказал, барабаня пальцами по столешнице:- Если бы мне нужно было Андрюху уконтрапупить, я бы выбрал зэка постарше и пограмотнее. И не одного, а трех-четырех, чтоб ножи метать умели и стреляли без промаха. Вышел, скажем, Андрюха из твоего, Игорек, подъезда, выстрел - и нету Андрюхи. Кто стрелял, зачем стрелял?
– одному Богу известно. Я же выбрал пацана - попугать, чтобы знал, что за ним следят.

– Правильно, согласился Кислов.
– Но пацан сказал, что вы приказали ему замочить Новикова.

– Замочить Андрюху?
– Фадеев расхохотался.
– И как ты себе это представляешь, если у тебя всего лишь нож? Андрюху замочить могла либо верная пуля да и то в упор, чтоб не увернулся, либо стена в Гусятниковом переулке. Ну так что - берешь отгул или оклемался?

– Оклемался, - ответил Кислов, хотя без Новикова не видел уже никакого смысла в дальнейшей операции.

Но что-то же надо было делать.

Кислову был выделен кабинет на втором этаже рядом с шикарной лестницей. Обставлен он был намного лучше, чем прежний, что на улице Славы, но почему-то в нем было неуютно, тоскливо, и Кислов сам напросился на выезд в Нижний Ломов, где в подотчетной фирме обнаружилась очередная задолженность.

Уже в дороге Кислов понял, что дело вовсе не в кабинете, а в той неустроенности, которая возникла в его существовании после известия о гибели Новикова. Вот уж никогда бы не подумал, что он так привязан к Андрею, однако это было именно так.

Глава 5. Понедельник. Проколы

Сразу после полудопроса-полуразговора у Сапрыкина Кузнецов из своего кабинета позвонил Уханову и сказал единственную фразу?

– Поезд приходит в три по московскому.

Фраза эта, естественно, была записана на магнитофон Шуриком Голуновым из группы контроля особого отдела. Прослушав её, аналитики пожали плечами, дескать - ну, приходит, и фиг с ним приходит, после чего углубились в сегодняшнее расписание движения поездов, понимая, что ничего толкового в расписании не найдут, так как неясно было, что за вокзал и что за поезд - дальнего следования или электричка.

На самом же деле Кузнецов сказал Уханову: "Действуем по третьему варианту". Третий вариант предполагал встречу в "Детском Мире" на втором этаже у эскалатора. Время встречи определялось временем, необходимым, чтобы добраться до "Детского Мира" наиболее удаленному абоненту, каковым являлся Уханов. Кузнецов-то, напомним, сидел на Большой Лубянке, то есть в двух шагах, а Уханов, который был на каникулах, жил на Селезневской, минут тридцать отдай.

Через полчаса Кузнецов и Уханов встретились в "Детском Мире" у эскалатора.

– По телефону больше никакой информации, - сказал Кузнецов.

– Это ты мне говоришь? У нас, кажется, кто платит, тот девушку и танцует.

– Не обижайся, шеф, - миролюбиво произнес Кузнецов.
– Я только что был в особом отделе и на 80 процентов уверен, что я теперь под плотной слежкой. Потопали вдоль прилавков, проверим - нет ли хвоста?

Переговариваясь, они пошли по второму этажу. Похоже, хвоста не было.

– У Сапрыкина был Титов из уголовки, - сказал Кузнецов.
– Целый допрос учинил.

– Юрок, не разводи канитель

– Этой ночью Новиков разбился и сгорел в чужой Тойоте, - сказал Кузнецов.
– А немногим раньше в Лялином переулке убил двух парней Сапрыкина. В Управлении траур. Я под подозрением, так как есть свидетели, что Андрей посещал мой кабинет.

– Точно Новиков сгорел?
– спросил Уханов, физиономия у которого была кислая-прекислая.

– По фотографии не скажешь, там такое, что смотреть тошно, - ответил Кузнецов.
– Я подтвердил, что это он и расписался в освидетельствовании.

– А ежели объявится?

– Ежели объявится - парень он смекалистый, знает, как сообщить о себе и не проколоться. Но в Тойоте он точно был, видели, как он её угнал и при трупе обнаружено недогоревшее удостоверение.

– Что, прямо с фамилией?
– усмехнулся Уханов.

– Просто удостоверение сотрудника ФСБ, - сказал Кузнецов.
– Его не подделаешь. По расчетам угро именно Новиков должен был находиться в угнанной Тойоте. Это случилось в Гусятниковом переулке.

– Похоже, похоже, - согласился Уханов.
– Лялин и Гусятников рядышком. Только что его понесло на Мясницкую? Хотя, Москвы-то он не знает. В смысле, не знал. Жаль, жаль... А что он на ночь глядя делал в Лялином переулке?

– Певца опекал, - Кузнецов вздохнул.
– Допекался: двое из особого отдела обнаружены в квартире мертвыми, певец же зверски замучен. И всё висит на Андрее.

– Чепуха на постном масле, - пробормотал Уханов.
– А как узнали, что Новиков у певца? Следили за ним, что ли?

– В том-то и дело, что нет, - ответил Кузнецов.
– Эти двое, Логус и Шагалин, ждали его на квартире убитого певца. Кстати, это первый прокол в версии Титова: Новиков не знал, что певец убит, а если бы знал - нипочем бы туда не пошел. Кроме того, непонятно, как они разнюхали, что певец убит? Святой дух подсказал? Неувязочка-с. Отсюда вытекает и второй прокол: в районе часа ночи дежурному позвонил неизвестный и сообщил, что по такому-то адресу ликвидированы Логус и Шагалин, а убийца Сергеев все еще там. Кто позвонил - сосед? Откуда ему знать фамилии чекистов?

– Фантастика, - сказал Уханов.
– Оккультизьм. Чем дальше в лес, тем больше дров. Твои предложения?

– Продолжать работать, но уже по варианту Б, - ответил Кузнецов.

– Любите вы, лубянцы, темнить да мозги пудрить, - сказал Уханов.
– Хорошо, в подполье, так в подполье. Надолго?

– Это зависит от спонсора.

– - Подождем, пока Андрей воскреснет, - произнес Уханов.
– Хорошо парень шел по дистанции.

– Да уж, - отозвался Кузнецов, которого по поводу воскрешения одолевали большие сомнения.