Чтение онлайн

– Не отсыреют?
– по-хозяйски спросил Новиков, пощупав обои, которые были сухи и теплы.

– С чего бы это?
– ответил Ростик.
– Внизу еще пара этажей, а то и больше.

"Вот так да, - подумал Новиков, следуя за Ростиком.
– Ничего себе - склад вонючей кожи".

Между прочим, кожей здесь и не пахло, воздух был свеж, полон озона.

– Твоя халупа, - объявил Ростик, распахивая третью в правом ряду дверь.
– Знакомься с бойцами. Твоё место, э-э, братва, где место новенького?

– У параши, - ответил один из бойцов.

Халупа была большая, больше двадцати квадратных метров, и на халупу вовсе не похожа. Вполне приличная комната с обоями и линолеумом, только что люстры не хватает. Холодильник, телевизор, компьютер, пять односпальных кроватей, четыре из которых заняты крепкими ребятами в черной форме СОБРа. Лежат, поплевывая в потолок, притомились с утра пораньше, уже позавтракавши обеда ждут. Одна кровать, что в углу, заправленная по всем правилам, свободна, параши рядом не наблюдается.

Новиков подошел к ней, сел, поставил у ног дипломат.

– Кто бригадир?
– строго спросил Ростик.

Парень рядом с Новиковым поднял руку.

– Вводи в курс, - сказал Ростик и вышел.

Какое там "вводи в курс", Новиков всем был безразличен.

Так, никаких шкафчиков, лишь тумбочка у кровати. В комнате лишней одежды нет, значит бойцы переодеваются в другом месте.

– Где здесь переодеваются?
– спросил Новиков у бригадира.

Тот не отреагировал, как лежал себе, таращась в потолок, так и остался лежать. Хороши порядочки.

Поместив дипломат на тумбочку, Новиков тоже лег и тут же услышал негромкое:

– Кто разрешил?

Скосился на бригадира, тот уже лежал на боку, подперев голову рукой, и изучал его холодными серыми глазами.

– Встань, - всё так же негромко сказал Бригадир.
– Не заслужил еще.

– Что: встать и стоять?
– не трогаясь с места, уточнил Новиков.

– Встань и стой.

– Это уже дедовщина, - сказал Новиков.
– Давно из армии, сынок?

Реакция бригадира была мгновенной: вылетел из кровати, будто подброшенный пружиной, подскочил к лежащему Новикову, ткнул без замаха в нос и почему-то не попал, зато сам схлопотал по печени, отчего, скрючившись, повалился на пол.

– Нокаут, - с удивлением констатировал один из бойцов, увлеченно следивший за происходящим.
– Чуваки, Носка завалили.

Тут уже все они вскочили, здорово это у них получилось, слаженно, и кинулись на новенького, каждый готовя свой удар, но через пару-тройку секунд непостижимым образом оказались на полу. Боль пришла чуть позже, сменив жажду крови на покорность судьбе.

– Ну что, связать вас, братцы?
– добродушно спросил Новиков.
– А то ведь снова полезете драться.

– Ну тебя, братец, нафиг, - сказали бойцы, стараясь не шевелиться, чтобы не ломило.
– Накормил по самую маковку.

И надо же такому случиться: именно в этот момент, момент наивысшего позора, в комнату зашел Ростик. Зашел, скривился и произнес:

– Забыл предупредить - поаккуратнее с ним.

Бригадир, ощущая под ребрами резкую боль, а во рту привкус едкого мыла, проворчал:

– Спасибо, уже в курсе...

Спустя полчаса вся бригада сидела на кухне, гоняла чай с лимоном и ванильными сухариками с изюмом. В знак примирения и единения хороша была бы водка, но водка в течение дня не полагалась.

Новиков, переодевшийся в форму чернорубашечников, ладную, надо сказать, и приятную для ношения форму, сидел по правую руку от бригадира Носкова и слушал, о чем тот говорит. Носков же говорил следующее.

В бункере одновременно обретается 30 человек: 6 команд по 5 бойцов. Работа в режиме "сутки - трое", то есть сутки работаешь, трое отдыхаешь. Отдыхаешь, разумеется, дома либо на снимаемой жилплощади, но не в бункере, так как он рассчитан только на 30-40 голов. Оно, кстати, и благоразумно: в случае облавы накрывается лишь текущая смена, прочие же остаются невредимыми. Были ли облавы? Нет, не было, но чем черт не шутит. Оплата 1000 баксов в месяц, поэтому все бойцы держатся за неё зубами.

Схема организации держится в секрете, известно лишь, что наиглавнейшим начальником является Герман Оскарович Штольц, а поскольку вся шатия-братия в округе знает его по имени-отчеству, то скорее всего он свадебный генерал. Настоящий же главнокомандующий известен лишь узкому кругу лиц. Нет, разумеется Штольц обладает огромнейшими правами, тут никто не спорит, и любого из сидящих за этим столом смахнет в помойный бак одним мизинцем, однако стратегических вопросов он скорее всего не решает.

Сказав это, Носков посмотрел на Новикова и добавил:

– Это строго между нами.

– Разумеется, - ответил тот.
– С твоими рассуждениями, друг, я целиком и полностью согласен. Станет секретный начальник, как дурак, жить в окружении ночных бабочек и педиков? Ясное дело, не станет.

– Ты, уважаемый, путаешь кислое с пресным, - сказал ему Носков.
– Штольц - человек новой формации, он крутой и стилем своей жизни подчеркивает крутизну. Мальчики и девочки - это его бомонд, его постоянное окружение, которое его развлекает, составляет ему компанию во время пиршеств и житейских невзгод. Бомонд всегда разный, трогать его не стоит, Штольца это может рассердить.

– Житейских невзгод?
– переспросил Новиков.
– Разве у него бывают житейские невзгоды?

– У всех бывают, - уклончиво ответил Носков.

Глава 7. Малиновая коробочка

Показывая полное радушие и расположение, Носков после чая провел Новикова по помещениям бункера. Людей в комнатах оказалось от силы человек десять, остальные, как объяснил бригадир, были на заданиях.

– Какие задания?
– спросил Андрей.

– Увидишь, - ответил Носков.
– Вот, кстати, и наша оружейная палата.

Оружейной палатой, длинной, узкой комнатой, заставленной и завешанной огнестрельным оружием, командовал мрачный хромой одноглазый детина - лысый, с черной повязкой на выбитом глазу. Новикову он не особенно обрадовался, посмотрел брезгливо, буркнул что-то невразумительное и явно неодобрительное, после чего занес в журнал приема-выдачи стволов.

– Ты ему понравился, - сказал Носков, когда они вышли в коридор.

– Ты уверен?
– отозвался Новиков.

– Другим салагам он выдает такое, что уши вянут. Ноги вытирает.