Чтение онлайн

– Так время придёт, женюсь, – ответил, смутившись Силантий, – подожду, пока молодёжь подрастёт. Они грамотнее нас будут, и хозяйство по-умному вести начнут.

Силантий посмотрел через плечо на Прасковью и сказал:

– Выжду, пока Прасковья вырастет, и сватов к ней зашлю.

Девочка Прасковья засмущалась по-детски, прыснула смехом.

Степанида не унималась:

– Пока она вырастет, ты Медведев весь мхом порастёшь. Нужен ты ей будешь.

Силантий улыбнулся белозубой улыбкой, посмотрел на Прасковью, залившуюся краской от смущения и тепло, спросил девочку, как бы шутя:

– Как я тебе Прасковья, в женихи подойду, когда вырастешь?

Прасковья задорно рассмеялась, подначиваемая подружками и ответила, как взрослая:

– Вырасту, там посмотрим.

Андрон толкнул Тимошу локтем и проговорил, дыша ему в лицо самогоном:

– Нажми на клавиши, покажи себя.

И полилась самогонка рекою под весёлую музыку гармошки.

1920 год. Лето.

Лето жаркое продолжало парить. Хоть и лес прохладу нёс, но деревья валить не сладко было. Ладно, свалишь, а ещё надо сучья обрубить, хлысты сложить, навести порядок, всё это артели Силантия давалось нелегко. Леспромхоз ещё не утвердили в районе зачинать и на должность бригадира ещё Силантия не поставили, надо было ждать. Силантий так, шабашил с бригадой своей, для пользы государства и себя не забыть. Копейку, конечно, имели они, но размаха не было. В бригаде у него помощником был Лёнька по прозвищу Борода, из-за длинной косматой бороды, что носил для солидности, да ещё двое лесорубов.

Степанида тоже к ним пристроилась, кухарила и ей заработок хоть какой, но перепадал.

Солнышко уже к полудню катилось и Силантий, повалив очередную сосну, вздохнул глубоко.

Степанида готовила обед на костре и зычно окликнула мужиков:

– Эй, работники, пора обедать!

Всё шабаш на сегодня, – сказал устало Силантий и сев на срубленную сосну, вытирая рукой, пот со лба, добавил: – Идём все обедать.

Мужики не заставили себя упрашивать, и пошли к костру, а Борода присел рядом с Силантием, почесал бороду и задал вопрос Силантию:

– Ты чего уселся бригадир? Пойдём обедать.

– Сейчас, передохну, – ответил устало Силантий.

– Знатная у нас артель собралась, верно, бригадир? – лизался Борода.

– Да, бригада крепкая, – согласился Силантий.

– Нам бы в бригаду ещё человек пять, и работа шустрее пошла бы. Как думаешь, бригадир? – не унимался Борода.

– Я пока никак не думаю. Леспромхоз организуют, утвердят, что бригада нужна тогда, и думать, будем, народ набирать, а пока мы артель. Сам понимаешь, за нами никого нет. Не тот масштаб Борода, – с сожалением в голосе ответил Силантий.

Степанида разливала в миски похлёбку, посмотрев в сторону Силантия, позвала его:

– Силантий Максимович, пожалуйте отобедать!

Борода скосил взгляд на Степаниду и с усмешкой продолжил:

– Степанида на тебя глаз положила. Так и нарывается за сучок юбкой зацепиться.

Силантий смутился и добро, но настоятельно спросил:

– Не пойму, тебе-то какая забота? Иди, поешь, что сиднем, сидишь?

– Да я чего, – ответил весело Борода, – я так для разговора. Смотри, женит она тебя на себе. Баба огонь. Грудь, два бидона молока. Нырнешь, не выплывешь. Пойдём обедать Силантий Максимович.

– Ты иди, я подойду сейчас, – ответил Силантий.

Борода пошёл к костру, а Силантий вдохнул запах сосен и, хотел было уже идти обедать, как вдруг из кустов вышла шустрой походкой девочка Прасковья. В руках держала она лукошко полное всяких разных ягод. Она присела на сосну рядом с Силантием.

Силантию нравилась смуглая девчонка, с бойким характером и весёлым нравом. Только вот он понять не мог, как при черных, как смоль волосах её глаза были голубыми, как небо. Силантий относился к ней добро, как к ребёнку десятилетнему, который совал свой нос с детским любопытством, куда ни попади.

Силантий улыбнулся ей, потом сделал строгое лицо и суровым тоном спросил:

– Ты, что тут делаешь Прасковья?

Прасковья бутоном алой розы собрала свои губы, насупилась, но потом лицо её изменилось резко и она деловито, по-хозяйски ответила:

– По ягоды пришла в лес. Вот сколько, много набрала.

Силантий сменил тон и говорил уже добро и шутливо:– Не боязно одной ходить по лесу? – Он, сделав пальцы козюлькой и, бодая ими Прасковью в бок, продолжил: – Смотри, волк заест.

Прасковья рассмеялась колокольчиком, черпанула ягоды ладонью из корзины и сыпанула их Силантию в ладонь, ответив с детской радостью, с какой-то, как показалось Силантию уверенностью в голосе:

– Мне не боязно, я дочь цыгана и в лесу я всем зверям сказала, что жених у меня медведь

Прасковья залилась краской на щеках, вскочила и побежала через кустарник, весело смеясь и смех её, ещё долго отдавался колокольчиком памяти в ушах Силантия.

***

1920 год. Лето.

Сашка Казбеков, высокого роста под два метра, крепкого телосложения парень, с красивым лицом в свои двадцать лет был хорошо сложен фигурой и удивлял крепким мужским характером. Ему, от природы данной проникать в суть вещей, нравилось читать книжки, постигать разные навыки, помогающие его жизненной необходимости. Казбеков отучился на машиниста в Смоленске, работал в депо и сегодня, при первых лучах солнца, пассажирский состав, который он вёл впервые, самостоятельно, стучал колёсами на стыках рельс. Вести состав ему доверили по причине нехватки машинистов, но, несмотря на молодость свою он производил впечатление уверенного человека, да и работал всегда помощником исправно, без нареканий.

Кочегаром к нему поставили Мишку его одногодка. Мишка с почтением относился к Александру и даже радовался, что начал водить с ним дружбу и звал дружка Казбек.

Революция многим дала права и возможности попытать в жизни свою удачу, и Казбек вёл свой первый состав с затаённой радостью. Первые два вагона были пассажирские. Ехал в нём разномастный народ, а вот за ними были прицеплены два вагона телятника с военными. Из телятника доносилась музыка гармони и весёлый ор красноармейцев.

Железная дорога на участке леса катила под уклон, да ещё поворот на этом месте крутой был. За поворотом стрелка отводила рельсы на запасной путь в тупик, с надобностью для ремонта паровозов при случае поломки в пути.

Казбек, как звали его товарищи, обратился к кочегару Мишке:

– Скорость сбавляем. Спуск крутой, да ещё на повороте. Участок опасной дороги. Ты Миша не топи пока.

– Будет сделано Александр Николаевич. Не волнуйтесь, – ответил худенького телосложения помощник.

– Ты Миша не подкачай. Это мой первый самостоятельный рейс. Машинист приболел. Меня, как замену определили. Сказали, справишься, доверим составы водить.

– Да, фарт, дело такое, коль машинист приболел главное тут посуетиться вовремя, – вставил слово Мишка.