Чтение онлайн

Налётчик Соловей крался к складам сбоку от группы Прохора. Он добрался до пандуса и, прижавшись к его стенке, сидел на корточках около входной лестницы.

Филин остановился у конца вагона и осторожно выглянул, оценивая ситуацию, Соловья видел хорошо. Так, как с этой стороны часовые разошлись, Филин поднял камешек и бросил в сторону подельника. Соловей обернулся, увидел, что Филин стоит на углу вагонов и, привстав, помахал ему рукой. Вагоны находились недалеко, но место было голимое перед складами и не предсказуемо было, когда выйдут часовые с разных сторон. Все ждали.

И вот, наконец, часовые вышли из-за углов склада и с разных сторон подошли к центральным воротам склада под фонарь. Вдоль стены стояла тара в штабелях, лежали балки. Оба часовых с винтовками на плечах разговаривали без опаски. Один был молодой, с юмором и судя по разговору дерзкий по фамилии Ляхов. На вид лет двадцать, а второй по имени Пантелей, седой в годах. Оба они стояли на краю пандуса и смотрели на небо в сторону вагонов, где затаился Прохор с подельниками.

Соловей прокрался по лестнице и засел за тарой рядом с Часовыми, достал из-за голенища сапога нож, затаился.

– Давай Пантелей по цигарке выкурим, до смены ещё полчаса. У меня уже скулы сводит, как курить охота, – не вытерпел молодой Ляхов.

– Ляхов, ты знаешь, на посту курить не положено, – строго ответил Пантелей и присел на ящик около двери склада, под фонарём.

– Пантелей, у нас, что тут на складах, снаряды что ли? Продовольствие да амуниция, кому мы вреда принесём?

– Ляхов, дело не в снарядах. Когда куришь, отвлекаешься, про службу забываешь. А враг он не дремлет, крадётся под покровом ночи. Так вот дым глаза заест, и не успеешь ойкнуть, как вообще курить никогда не будешь, – стращал Пантелей.

– Ладно тебе Пантелей страху то нагонять. Давай покурим, ну хоть одну на двоих. Ты первый кури, а я от тебя дым отгонять буду, чтобы глаза не заел, – шутил Ляхов и засмеялся громко, раскатисто от собственной шутки.

Пантелей посмотрел на него и, достав кисет с улыбкой, проговорил:

– Не можешь ты Ляхов без подковырок своих.

Пантелей достал бумагу, насыпал табака из кисета и стал аккуратно скручивать «козью ножку».

Ляхов потёр ладони рук и радостно произнёс:

– По разику тянуть будем, ты, я, ты, я.

Пантелей ухмыльнулся, прикурил самокрутку, глубоко затягиваясь горьким дымом, а Ляхов поднял с пандуса метлу и начал шуткою разгонять вокруг Пантелея дым

Пантелей протянул Ляхову самокрутку, со словами назидания:

– Буде тебе Ляхов шутковать, раздухарился. Давай, по-быстрому, потянем цигарку и по сторонам разбежимся.

Ляхов затянулся цигаркой и, выпуская сизый дым, сказал:

– Знатный табак. Небось, у заведующего складом выклянчил?

А, налётчик по прозвищу Солдат в этот момент вышел из-за угла склада с противоположной стороны от места, где затаился Соловей и, изображая пьяную походку, бормоча себе слова какой-то песни, шел прямо к часовым под фонарь.

Ляхов обернулся на звук шагов, отдал самокрутку Пантелею, снял с плеча винтовку, направил её стволом на Солдата и зычно окликнул его:

– Стой! Ты кто такой!? Стой тебе говорю!

– Солдат продолжал идти на Ляхова, пока не упёрся грудью в его ствол и Красноармеец, передёрнув затвор, угрожающе спросил:

– Ты, что сюда припёрся дядя?

Солдат скорчил гримасу нетерпения и ответил:

– Мужики, самовар у меня вскипел, приспичило по нужде, зашёл отлить и заплутал. Темень кругом, вот и вышел на ваш фонарь.

Пантелей затушил цигарку, положил окурок в карман шинели, снял винтовку с плеча и передёрнул затвор. Ляхов не трусливым был, задиристый и продолжил в том же духе:

– Заплутал он. Здесь охраняемый объект, а не нужник. Ты, что мне тут комедию ломаешь, морда бандитская. Давай-ка, руки-то подними и лицом к стене становись.

Тут Соловей, крадучись как кошка вылез из-за ящиков, подскочил к Пантелею со спины, завел нож под его кадык и резанул лезвием. Пантелей с хрипом горла завалился на пандус. Ляхов обернулся на шум, а Солдат ударил его по голове рукояткой нагана. Ляхов обмяк, выронил винтовку, встал на колени, обхватив руками голову.

Филин увидев, что путь свободен, спокойно сказал Прохору:

– Можно идти.

Прохор, вздохнув, ответил ему:

– Ну и что стоим? Пошли.

Филин быстро побежал к пандусу, запрыгнул ловко на него, а Прохор в сопровождении Казбека спокойно дошёл до лестницы, поднялся не спеша на пандус и остановился напротив Ляхова. Соловей держал нож у горла Ляхова и, смеясь, сказал ему:

– Ну, что, доигрался хрен на скрипке?

Прохор, сочувственно, глядя на Ляхова, глумился над ним:

– Ляхов. Тебя же товарищ твой предупредил, что курить на посту нельзя. Под покровом ночи враг крадётся. Вот, что теперь нам с тобою делать? Спровоцировал ты нас на тёмное дело.

Соловей добавил:

– Ну, как, сердобольный ты наш, без ружьишка тяжко, голосок пропал?

Прохор засмеялся, а Ляхов, сплюнув слюну под ноги Прохору, ответил:

– Ты чего подумал, что я перед тобой на коленях елозить буду, сволота бандитская?

– У, у, у, идейный значит. Ясно, – проговорил Прохор.

Солдат ломом сдёрнул навесной замок с петли двери, распахнул её настежь, вошёл в склад, посветил себе спичкой, нашёл при входе керосиновую лампу и зажёг фитиль.

Прохор посмотрел укоризненно на Ляхова и проговорил Казбеку:

– Вот тебе и пример Саша, а ты против крайних мер противоборствующих сторон. Оставь в живых такого свидетеля, заложит в ЧКа всех с потрохами. Пойдём, посмотрим, что у нас там, в закромах Родины хранится.

Прохор зашёл на склад, Казбек шёл следом. Налётчик Факел подогнал телегу, запряжённую серой лошадкой к пандусу, запрыгнул на него, поднял с пандуса метлу, разбил ей фонарь и пошёл на склад.

Соловей перерезал горло Ляхову со словами:

– Одной сволочью красной меньше.

***

1920год. Осень.

Осень золотая «бабьим летом» тёпло грело лучами солнышка лицо Ульяны. Она с улыбкой счастья прогуливалась за городом в роще среди деревьев, шла по рыжей листве, придерживая руками низ живота, бережно укутавши полами пальто с меховым воротом своё счастье, которое жило в её утробе. Она чувствовала, что под сердцем своим носила сына, продолжением своего рода от знатной крови генерала Шатрова.