Чтение онлайн

Нагнувшись, чтобы завязать шнурок на правом ботинке, мужчина бросил взгляд на пакеты девушки и прокряхтел:

– Твой шопинг удался на славу?

Я замерла: слово “шопинг” было для меня непонятно.

– Не то чтобы очень. Всего-то пару магазинчиков посетила.

– У тебя слишком много денег, как для такого молодого возраста. Не стань шопоголичкой.

Ещё одно непонятное слово!..

– Уж постараюсь. А ты постарайся оценить лангустов, – девушка подошла к прямоугольному напольному зеркалу и начала поправлять свою кудрявую прическу, а мужчина начал набрасывать на плечи куртку.

– Будут лангусты?

– Конечно будут, ты ведь их любишь…

– Хватит уже прихорашиваться. Ты и без того очень красива, вся в моего братца. Давай уже, пошли, а-то опоздаем заехать за твоей матерью.

– И за братом.

– Виллиам сказал, что приедет самостоятельно, так что заедем только за твоей матерью. Ты точно приехала только на одну неделю? – взяв девушку за руку, мужчина потащил её к выходу.

Стоило двери отвориться, как колокольчики снова зазвенели, свет в помещении вдруг потух, а на единственное окно с шумом начали опускаться железные жалюзи. Услышав, как ключ провернулся в дверном замке, я выпрямилась как раз в момент, когда жалюзи окончательно закрыли окно. Неужели ушли и заперли меня здесь?..

Я огляделась… Осталось два тусклых источника света: телевизор, висящий в углу комнаты и показывающий непонятный видеоролик про непонятный предмет, и лампа, стоящая на высокой стойке… Я чуть не вздрогнула, увидев в ореоле света, исходящего от этой лампы, плоский монитор компьютера. Недолго думая, я выбралась из-за стойки и направилась к нему, но моя нога зацепилась за что-то острое. Резко остановившись, я увидела, что до крови порезала голень об угол непонятного железного предмета. Белоснежный гольф, натянутый до самого колена, порвался и окрасился в алый цвет. Царапина заживет быстро, а в гольфе мне нет надобности, но прежде чем его выбросить, необходимо найти ему замену. Думая об этом, я подошла к дивану с бумажными пакетами, забытыми девушкой, и сразу заглянула в самый большой. Не поверив своим глазам, я начала поспешно осматривать все пакеты.

У этой Чештин оказался неплохой вкус в одежде. И к тому же, у нее был подходящий мне размер: облегающие чёрные джинсы, почему-то испорченные неожиданными рваными латками и незначительными белыми потертостями, сели на меня идеально; тёмно-коричневый ремень тоже отлично подошёл; тёмно-синяя футболка не чрезмерно обтягивала; лифчик и трусы мягкие и удобные; носки не нравящегося мне едко-розового цвета, но главное, что и они налезли на меня без проблем. Из того, что я до сих пор не надела на себя, осталось: две пары трусов, один лифчик, три пары носков одинаково едкого цвета. В пакете, завалившемся под диван, нашлось самое интересное: куртка с широкими рукавами, крупными карманами и глубоким капюшоном, и ещё три пары обуви – две совершенно бесполезные, на какой-то непонятной подошве с палочками, торчащими из пяток, на которых наверняка невозможно ходить, и одна нормальная, с плоской подошвой и приятно пружинящими стельками. Надев на ноги пружинную обувь, я прочитала надпись на коробке, из которой достала её: “Кроссовки нового поколения”. Мои брови сразу же непроизвольно сдвинулись к переносице. “Шопинг”, “шопоголичка”, “лангусты”, “прихорашиваться”, а теперь ещё и “кроссовки” – скольких оригинальных слов я не знаю? И при этом нас обучали иностранным языкам… Научили бы, что ли, для начала шведскому языку, прежде чем засовывать в наши головы слова стран, в которых нам не суждено было побывать…

Достав из картонного и очень крупного бежевого пакета добротный чёрный рюкзак, я сразу же засунула в него остатки не налезшей на меня одежды, исключив только дурацкую обувь, и заодно всю свою старую одежду, предварительно помещенную в полиэтиленовый пакет. Рюкзак, да ещё и такой вместительный – настоящая ценность. Но не на такие ценности я рассчитывала и заглядывалась, забираясь сюда.

Стоило мне одеться и укомплектовать рюкзак, как мой взгляд сразу же метнулся в сторону окна, на котором лежали приманившие меня ножи. Я уже хотела направиться к ним, когда с дивана на пол упал один из пустых пакетов, но звук, который он издал, говорил о том, что в нём еще что-то осталось. Подняв пакет, я обнаружила в нём увесистую коробочку. В коробочке, вставленными в бархатную подушечку, тикали настоящие наручные часы. Чёрные, электронные, массивные и безусловно красивые. Такие может носить только сильная рука. Взяв открытку, прикрепленную к внутренней части крышки коробки, я прочила слова, явно написанные от руки и не самым ровным почерком: “Любимому брату. Поздравляю с поступлением в Уппсальский университет, умник!”. Отбросив открытку в пакет, я взялась за маленькую книжечку – инструкция. Быстро прочла основное: ночная подсветка, водостойкость, компас, секундомер – как всё работает, включается и переключается. Разобралась, отбросила в сторону инструкцию, вытащила из коробки часы и надела их на правую руку. Ощущение непривычной тяжести вокруг запястья оказалось неожиданно приятным.

Часы меня отвлекли, так что, отложив набитый рюкзак и заодно куртку на диван, я направилась не к окну с ножами, а прямиком к компьютеру. Сев в скрипучее кресло, я с облегчением отметила, что этот компьютер очень похож на компьютер Баркера. По запомненному примеру, я нажала на круглый рисунок на панели монитора, и компьютер сразу же пробудился. И здесь возникла первая проблема – компьютер потребовал ввести пароль.

Я начала искать. Порылась в полках стола, открыла странный агрегат с какими-то цветными бумажками и металлическими кругляшками, уже хотела отправиться на поиски в другое место, когда случайно задела локтем клавиатуру. Не знаю, что именно произошло, но компьютер вдруг открылся без пароля – просто издал мелодичный звук и включил экран, на котором в качестве заставки была установлена фотография. На фотографии были уже известные мне Пер и Чештин, и ещё две женщины, один парень и большая собака с длинной золотистой шерстью. Фотография так и излучала счастье – не только оригиналы, но даже их животное как будто улыбалось. Я вдруг на мгновение задумалась о том, в чём может заключаться счастье оригиналов. А потом вспомнила, что не знаю даже того, в чём оно может заключаться для клона, и перестала об этом думать.

При помощи нужного устройства я подвела стрелочку к уже знакомому значку на экране и произвела двойное нажатие. Сразу же открылся экран со строкой, в которой можно было спросить всё что угодно. Я начала вводить вопрос и хотя делала это медленнее, чем мне того хотелось бы, я действовала, проявляя терпение. Каждый раз узнавая ответ на интересующий меня вопрос, я полностью закрывала окно и заново открывала его, чтобы вновь увидеть пустую строку, в которую можно было вводить новый вопрос. У меня обнаружилось очень много вопросов, и каждый из них таил в себе масштабный ответ: “В каком городе я нахожусь?”, “Как из города G*** добраться до Стокгольма?”, “Построить маршрут…”, “Как из Стокгольма добраться до Лондона – точный маршрут?”, “Где питаются оригиналы?”, “Где питаются люди?”, “Что такое – покупка?”, “Что такое – покупать еду?”, “Что такое – покупать билеты?”, “Где покупается еда?”, “Где покупаются билеты?”, “Как именно выглядят билеты?”, “Что такое такси?”, “Как вызывается такси?”, “Что такое автобус?”, “Что такое корабль?”, “Что такое деньги?”, “Как выглядят шведские кроны?”, “Где достать шведские кроны?”, “Что такое паспорт и обязателен ли он для поездок?”, “Что делать, если у меня нет паспорта?”, “Можно ли достать еду без денег?”, “Где люди хранят деньги?”.

Я впитывала информацию мгновенно, словно губка. Мне достаточно было прочитать только один раз, чтобы после в мозгу без труда воспроизвести прочитанное. Достаточно было закрыть глаза, чтобы увидеть точную карту маршрута от моего местоположения до автостанции, на которой в кассах продаются заветные билеты… Я уже знала точный номер автобуса и знала, как именно выглядит автостанция, и окошко, в котором мне могут продать билеты. Знала, как должны выглядеть сами билеты. Но меня уже не удивляли способности моей памяти. Как будто я с ними родилась, а не приобрела их всего лишь какие-то две недели назад. Как будто это нормально – в точности запоминать каждый увиденный символ и не забывать его до тех пор, пока сам этого не захочешь, и в мгновение ока обучаться пользованию совсем незнакомыми технологиями. Еще пару недель назад я была намного менее способной, но уже не помнила об этом.

Я неосознанно погладила шею в месте укола вакцины и, не заметив этого телодвижения, вдруг поняла, что на самом деле уже встречала шведские кроны. Резко подскочив, я увидела в прямоугольном аппарате, который прежде открыла в поисках пароля, цветные бумажки с напечатанными на них цифрами. Взяв их в руки, я начала рассматривать: на одной написана цифра тысяча, на второй – пятьсот. В аппарате нашлось ещё кое-что – плоские кругляшки, которые в прочитанной мной статье назывались монетами. Десять штук, на каждой выгравирована двойка. Итого: тысяча пятьсот двадцать шведских крон. Более чем достаточно, чтобы приобрести билет на автобус до Стокгольма и еду, но не хватит, чтобы приобрести билет на корабль до Лондона. И тем не менее, это уже очень много. Пробираясь сюда, я вообще рассчитывала только на один нож, а по итогу смогла раздобыть новую одежду, информацию и целых тысяча пятьсот двадцать шведских крон…

Вспомнив о ноже, я отстранилась от компьютера, который вдруг спросил у меня, стоит ли ему очистить историю браузера в целях сохранения какой-то конфиденциальности. Я не знала, какой из ответов правильный, потому что не знала, что такое браузер и какая у него история, но решила всё же дать добро на очистку, рассудив, что уж лучше что-то удалить, чем оставить след неведомо где. Закончив с этим, я, наконец, вышла из-за стойки и подошла к окну. Наугад выбрала нож – с самым длинным лезвием, оказавшимся способным прятаться в рукоятке. Удовлетворённо хмыкнув и развернувшись, я уже собиралась положить очередную добычу в рюкзак и, наконец, убираться отсюда, но именно в этот момент моё внимание привлек немо работающий телевизор. На экране зациклено крутилось видео, на котором мужчина, слова которого дублировались бегущей строкой внизу экрана, доставал из маленького чемоданчика странное устройство, собирал его и разбирал, и так раз за разом. Точь-в-точь такое же устройство лежало в точь-в-точь таком же чемоданчике под телевизором. Не знаю почему, но меня заинтересовало это. Ещё немного понаблюдав за тем, как мужчина прикручивает длинноватый цилиндр к наконечнику устройства, а затем вставляет какие-то металлические штучки в ручку устройства, я решила попробовать. Отложив нож, я повторила за мужчиной: цилиндрическую штучку, которую, судя по субтитрам, он называл глушителем, я прикрутила к тому, что он называл дулом… Взяла металлические штучки, которые он называл пулями, вставила их в специальные пазы… Затем подняла взгляд и увидела, как этот же мужчина стоит вдали от большой человекоподобной куклы, которую называет манекеном… Он стоял далеко, но вот он вытянул руку вперед и что-то сделал, отчего кукла опрокинулась. Замедленная съемка показала отчего: из устройства вылетела та самая железная пуля, которую перед этим мужчина вставил в устройство, называемое пистолетом – она угодила прямо в голову куклы… Заключительные слова бегущей строки: “ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!! Необходимо наличие сертификата!!! Не цельтесь в людей!!!”.

Кажется, я всё поняла. Но решила убедиться.

Перепроверив надежность и прочность устройства – правильно ли я всё скрутила и вставила, – я сделала шаг назад и, выставив руку вперед, нажала на специальный крючок. Не знаю, что произошло, но фарфоровая статуэтка, в которую я целилась, осталась стоять на месте. Однако я видела, что она отчего-то дрогнула, и сама почувствовала лёгкую вибрацию в руке. Подойдя к статуэтке, я поняла, в чём именно дело: я промахнулась. Пуля вошла в стойку, совсем рядом со статуэткой, которую не задела. Она торчала глубоко в столешнице, как будто вошла не в дерево, а в масло… Получается, пуля вылетела бесшумно, треск создала лишь цель, в которую она угодила. То есть… Если такая пуля войдёт в мягкую человеческую плоть – звука совсем не будет? Только лёгкое – пум! – от сжатого воздуха, похожее на эхо тишины?