Чтение онлайн

Я резко вернулась назад в тень комнаты, в которой оказалась. Да кто же это такие?.. Явно не Роудриг. Неужели адрес из карточки был неверным?.. Или водитель такси обманул?.. Я огляделась по сторонам и поняла, что оказалась в рабочем кабинете, совмещенным с библиотекой. Ладно, спрячусь за дверью, а когда эта дама удалится, выйду наружу через ту дверь, через которую пришла…

Я уже собиралась заходить за дверь, когда в коридоре вновь раздался женский голос с заметной хрипотцой:

– Привет, дорогая, как у тебя дела?

Я замерла от услышанного. Дети убежали наверх, а больше никого в доме нет – с кем она говорит? Неужели сама с собой? Выглянув через щель, я увидела, что женщина прикладывает к уху странное устройство и говорит в него:

– О, Карин, твои дочки совсем сегодня разбаловались, даже не знаю, что на них нашло… Ужин? Он прошел просто великолепно, и оттого особенно жаль, что Эбенезер на нем не присутствовал. Кстати говоря, в этом ресторане теперь новый повар… – я в одну секунду вся обратилась в каменную глыбу. Она назвала имя Роудрига? Эбенезер? Я точно не ослышалась. Она же продолжала говорить: – Нет, он снова не смог присутствовать. А он тебе разве не звонил?.. Нет? Странно… Нет, на сей раз причина уважительная. Представляешь, с последней партией органов произошла просто ужасная, нет, даже вопиющая история: кто-то умышленно испортил всё подчистую! Представь себе: целую партию органов из двух клонов не довезли до столицы! Водители утверждают, будто погрузка морозильных камер происходила по стандарту, но когда пришло время выгружаться… В общем, там произошло что-то крайне странное: представь себе сумму органов двух клонов, смешанных в одной морозильной камере. Это была одна сплошная смесь из кишок, крови и мяса… Такое не исправишь, нет. Даже не знаю, что теперь будет. Это ведь явно умышленное вредительство – но кто виноват?.. Конечно, будет разбирательство. Да. Да. Твоему отцу ничего не грозит, конечно! Он-то тут при чем? Но ему пришлось скоропалительно вернуться в Миррор – из-за этого инцидента произошел срочный и весьма крупный заказ на новые органы, так что даже неизвестно, когда он вернётся. Да, я такого же мнения. Жуткая история… Карин! – женщина вдруг резко ахнула, и по тому, что она явно сделала несколько шагов по коридору, я поняла, что она наконец увидела разбитую вазу. – Ты снова приводила в наш дом это чудище?.. Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! Я говорю про вашего кабеля… Да, прости, дорогая, не вашего. Но будь добра, передай Феликсу, что я не выношу его собаку. Раз уж он её завёл себе, так пусть этот немецкий дог с повадками питбуля громит ваш дом, а к моему пусть даже не думает приближаться! Да что-что… Ещё одна разбитая ваза – вторая за три недели! – шаги женщины явно остановились подле осколков, то есть совсем близко. – Благо эта ваза никогда не была моей любимой, а вот Эбенезер расстроится, её ведь ему подарила его тётка-аскетка…. – снова имя Роудрига! И неожиданно приятная эмоция внутри грудной клетки, всего лишь от простой фразы: “Эбенезер расстроится”. Не убью, так хотя бы расстрою… Расстрою. Хм… Он расстроится от одной только вазы. Слабовато, как для того, кто должен был умереть сегодня. Получается, нужно разбить что-то более значимое для Роудрига. Что ж, это не проблема. Время, конечно, займёт, но что уж поделаешь…

– Ладно-ладно, люблю тебя, дорогая. Мне ещё осколки вазы убирать… Хорошего тебе вечера. Целую тебя.

Она глубоко вздохнула, и я видела, как её рука отбросила на опустевший без вазы столик устройство, в которое она до сих пор говорила. Её от меня отделяло всего лишь три шага и темнота. И она преодолела эти три шага, и развеяла темноту включением света. Моя рука, удерживающая пистолет, уже была вытянута вперед. Когда она наконец увидела меня, для нее было слишком поздно пятиться. Впрочем, она попыталась сделать шаг назад…

Глава 19

– Стоять на месте, – хладнокровным тоном приказала я, и она моментально остановилась. Я попробовала оценить незнакомку: мелкие, как будто искусственные кудряшки странного, словно выцветшего красного цвета, обрамляют серое лицо, испещренное большим количеством глубоких морщин. Она откровенно некрасива, и этот недостаток она явно пытается прикрыть красивой одеждой, и блестящими украшениями… Молниеносный испуг, который она испытала при виде меня, красноречиво говорил мне о том, что устройство в моей руке имеет необходимую мне, гипнотическую силу – в противном случае, зачем ей бояться меня? Моих намерений она не знает, при виде ножа почти наверняка попыталась бы бежать, но вот сейчас она смотрит даже не на меня, а на эту штуку… На пистолет. И боится. Хм…

– Как тебя зовут? – лишенным эмоциональной окраски тоном поинтересовалась я, наконец закончив первичную оценку внешнего вида незнакомки.

– Мари Роудриг! Меня зовут Мари Роудриг! – она почему-то вдруг подняла руки вверх – что ещё за жест? Явно от испуга…

Роудриг – имя, точнее, фамилия, главного хирурга-мучителя Миррор. Ну и как это понимать?

– Кем тебе приходится Эбенезер Роудриг?

– Он… Он мой муж… Я… Я его жена… Пожалуйста, прошу, не стреляй… – голос женщины вдруг задрожал, как мог бы дрожать при сильном морозе. Или как у клона перед полным разбором, обещанном пройти без анестезии.

– Что значит “муж” и “жена”?

– Ч-что?.. Не понимаю…

– Кто ты Эбенезеру Роудригу?

– Я ведь уже сказала, – женщина начинала дрожать всем телом, – он и я… Мы вместе…

До меня наконец дошло:

– Ты рожала от него оригиналов? То есть… Детей?

– У… У нас есть дочь… И внучки…

– Внучки?

– Дети дочери… Ты не понимаешь… Почему ты не… Ты что… Ты клон? – глаза женщины так сильно округлились, что я смогла рассмотреть в них всю глубину её ужаса – неужто это и есть пресловутая душа? Её голос вдруг задребезжал: – Я всегда знала… Предчувствовала, что этот день наступит… Что кто-то из Миррор явится, чтобы…

– Чтобы что? – сдвинув брови, я слегка взмахнула пистолетом.

– Нет! Нет, не убивай меня, прошу! Вот… Смотри… Я отдам тебе всё… Всё это… – она начала обходить меня по кругу. Неровным шагом приблизилась к стене, в которую была встроена квадратная железная дверца, непослушными пальцами набрала на табло четыре цифры – пароль, открывший дверцу. – Это единственный сейф в нашем доме… – она вновь зачем-то подняла руки над головой. – Здесь наличными двадцать тысяч шведских крон – все тысячными банкнотами… И… Четыре тысячи фунтов стерлингов… И еще пять тысяч долларов сотенными купюрами… А ещё колье, стоимостью в тридцать пять тысяч долларов… – она начала так сильно дрожать, будто её душа сама уже вырывалась из этого немощного, словно преждевременно состарившегося тела. Она почему-то продолжала тараторить пустую белиберду: – В сумме выходит около пятидесяти тысяч долларов… Можешь ещё забрать мои серьги – они из натурального жемчуга…

Я совсем не понимала, что она несёт:

– Зачем мне твои серьги? – мой голос непроизвольно приобрел еще большую жесткость.

– Они… Дорогие…

– Ты что, пытаешься откупиться?

– Да…

– Пытаешься выкупить свою жизнь побрякушками и бумажками?

– Да… Да, я пытаюсь…

– Как у вас, у оригиналов, всё просто. Если бы у клонов была возможность выкупать свои жизни у оригиналов, да еще и за такую бестолковую чушь, мы бы совсем перестали умирать ради вашего блага. Меня не интересуют твои безделицы.

Я лишь слегка приподняла пистолет, а она сразу же залепетала еще более высоким голоском:

– Пощади! Мои внучки еще очень малы! Им всего четыре и два с небольшим года – если я умру сейчас, они меня совсем не запомнят! Но хуже того – они увидят моё окровавленное тело…

Зачем она говорит всю эту чушь?..

– Откровенно говоря, мне плевать на твоих детей, – я едва уловимо пожала плечами – моя малозаметная привычка: во время правдивых высказываний едва уловимо пожимать плечами. – Сколько тебе лет? – я знала возраст всех своих целей, и не хотела делать исключение.

– Пятьдесят шесть… – её и без того скрипучий голос почти заскулил, ладони стали еще сильнее трястись над ее беспокойно качающейся головой.

– Твой муж резал нас… Ты знаешь? – мой голос звучал всё так же холодно, она же в ответ быстро и утвердительно закивала головой, отчего по её морщинистой правой щеке вдруг скатилась одна слеза. – Ты знаешь, что он делает с клонами, и всё равно остаёшься с ним, – утвердила я.

– Я люблю его, – её голос обесцветился и зашептал, она пожала дрожащими плечами, окончательно перестав смотреть мне в глаза – сверлила напряженным взглядом мою обувь.

Значит, она любит его. Любовь – уязвимость оригиналов. Сверхчувство, рождаемое сверхчувствительностью, недоступной клонам. Мне не доступно. Но я могу попытаться представить себе…

– А он тебя любит?

– Да… Он… Любит… – она начала всхлипывать, хотя по ее щекам больше не текло слез, её голос окончательно осел, как будто упал на самое дно её поношенного нутра.

– Можно сказать, что Эбенезер Роудриг любит тебя больше своей жизни?

– Можно, – она кивнула головой.

– Хорошо, – утвердила я. И выпустила пулю в полёт. Глава 20