Клон 8012
Шрифт:
Мой взгляд зацепился за узкую щель в перилах: один из мальчишек засунул в неё письменную ручку, но так и не смог протолкнуть её внутрь трубы. С лёгкостью вытащив её, я перевернула буклет о круизе на остров Скай, отвернула его тыльную, белоснежную часть, на которой мне предлагалось написать имена участников путешествия. Так я составила свой первый список:
ЧДУ (ЧудовищаДолжныУмереть):
1)
;
2)
;
3)
;
4)
Кассандра Джой – 50 лет – клон 8012;
5)
Зигмунд Батлер – 75 лет – клон 7997;
6)
Пан Сок Чхон – 27 лет – клон 8001;
7)
Имя оригинала? – возраст? – клон 7900.
Я пробежалась взглядом по записанным возрастам. Самой молодой была Пан Сок Чхон, но даже она, по клоновским меркам, является старухой – до такого возраста ни один клон в Миррор ни разу не дожил. Максимальный зафиксированный возраст, до которого удалось добраться самому везучему клону, на данный момент – двадцать один год и десять месяцев. Впрочем, конкретно в этом случае везение было неоднозначным: он целых полтора года провёл в переходном состоянии! Переходное состояние – худший кошмар каждого клона, потому что в переходном состоянии ты ещё не мертв, но уже и не можешь нормально функционировать. Даже не знаю, что хуже: переживать переходное состояние или ощущать, как из тебя наживую вырезают почку.
Я отвела взгляд от списка, который уже начала прятать в карман куртки – моё внимание привлёк слабый смех далеко справа от меня. Это была очень пожилая пара оригиналов. Я не могла отвести от них взгляд: их головы были полностью седыми, а лица такими морщинистыми, что они казались необыкновенными. Всё-таки удивительно, как долго живут оригиналы! В Миррор тоже были оригиналы с сединой – та же Мариса Мортон, – но чтобы полностью белоголовые… До сих пор я не видывала таких древних стариков. И вновь внутри моей грудной клетки как будто что-то заскреблось от вопроса, который пришел ко мне этим утром: меня действительно теперь не разберут на органы? Я не могла поверить в то, что ответом может быть “да”, поэтому не верила, но вдруг задумалась о том, до скольки лет могли бы доживать клоны, если бы оригиналы не резали их на куски… Подставив лицо лучам закатного солнца, я слегка запрокинула голову назад и, наслаждаясь ощущением игры ветра в моих густых и длинных, рьяно развевающихся волосах, прикрыла глаза, чтобы получше представить свой нереальный старческий образ: оранжевый волос полностью окрашен в белый цвет, на лице борозды морщин, кожа будто помятая тонкая бумага и только глаза всё такие же тёмно-синие… Разве я могу такой быть? Разве смогу стать?.. Кажется невозможным…
Услышав приближающиеся с левой стороны тяжелые шаги, я распахнула глаза и посмотрела в сторону раздражителя. Прямо ко мне направлялся оригинал, которого я прежде не видела на корабле. Высокий – выше меня на целую голову, – спортивного телосложения, черноволосый с очень короткой стрижкой, черноглазый, с выразительно очерченными скулами и двухдневной щетиной. Я с первого взгляда смогла определить его точный возраст – старше меня минимум на пять лет, значит, не меньше двадцати трёх лет, но и не больше. Он смотрел на меня странным взглядом…
Глава 26
Остановившись всего в шаге от меня, не вынимая рук из карманов тонкой куртки, парень вдруг с ухмылкой обратился ко мне на английском языке:
– Привет.
Я повела одной бровью, явно не понимая, что происходит:
– Привет.
– Познакомимся?
Я задумалась. С одной стороны – неинтересно, с другой стороны – а почему бы и нет? Вдруг что-нибудь полезное узнаю, поучительную ошибку допущу, открою для себя что-то новое, припомню английский язык…
Я слишком долго думала, что парень, отчего-то, воспринял за положительный ответ:
– Меня зовут Рангер Хард, – он вдруг протянул мне свою крепкую руку. – Ну, знаешь, как хард-рок, только просто Хард.
Я уже пару раз видела, как оригиналы пожимают друг другу руки во время встречи. Вот и полезный урок.
Я протянула руку и с силой пожала ладонь Рангера Харда, при этом отметив, что сила рукопожатия оказалась равнозначной – он точно не слабее меня. Прежде чем он решил выпустить мою руку, я сама отняла её – мне никогда не нравился тактильный контакт, тем более с незнакомцами, тем более с оригиналами, да еще и продолжительный. Парень отчего-то снова ухмыльнулся:
– А тебя как зовут?
– Скайлар. – По примеру оригиналов я добавила невозмутимым тоном: – Можно просто Скай.
– Был у меня один знакомый, которого звали Манчестером только потому, что его предки зачали его в Манчестере. Твои что, на острове тебя заделали?
Оригинальные диалоги – странность в двенадцатой степени. Что он хочет, разговаривая со мной об именах своих знакомых, о каких-то предках, и при этом пытаясь узнать, где меня заделали. В пробирке меня заделали, но пробиркой меня не зовут – вот правдивый ответ, но такой ведь нельзя выдать оригиналу. Или можно?.. Я уставилась на нежданного собеседника, совершенно не понимая, что с ним делать дальше, а он всё продолжал смотреть на меня взглядом, выражающим что-то совершенно непонятное… Вроде как что-то хочет, а что?
– Скайлар, – продолжая едва уловимо улыбаться, решил говорить дальше он. – Красивое и редкое имя. Тебе очень подходит.
– Почему?
– Хм… Ну, таких ядрено-рыжих, практически оранжевых волос, мало у кого встретишь. Неудивительно, что и имя у тебя редкое. А фамилия какая?
– Рок, – не растерялась я.
– Рок? – его брови взметнулись в удивлении.
– Ну, знаешь, как хард-рок, только просто Рок, – процитировала его же фразу я, отчего он сразу же заулыбался ещё шире. Значит, пока что диалог с оригиналом идёт нормально…
– Девушка с именем в честь острова и рок-музыки. Мне очень нравится… У тебя, кстати, хорошее владение английским языком, – с этими словами парень облокотился предплечьями на перила и, перегнувшись через них, посмотрел на волнующуюся водную гладь. – Сама, должно быть, шведка?
– Да, я из Швеции, – мои кулаки внутри карманов куртки едва уловимо и совершенно непроизвольно сжались от воспоминания о том, как нас учили английскому.
Все клоны учили иностранные языки, но клонов под номерами от 7015 до 8015 буквально муштровали этим языком, и теперь я знаю, почему: наши оригиналы – англичане. Чтобы приучить нас к мягкому английскому акценту, нас заставляли засовывать в рот небольшую, горячую отварную картофелину, которая обжигала нам языки, щеки и даже гортань… И вот результат: я могу свободно разговаривать на английском языке с более-менее достойным акцентом, с непонятным оригиналом, который считает мой английский “хорошим”. Для меня же этот язык вообще не ассоциируется ни с чем хорошим. Ожоги слизистой оболочки полости рта – это вовсе не хорошо, не приятно и не то, что хотелось бы повторять снова и снова, на протяжении целых пяти лет… Не думаю, что картофель помогал нам справляться с акцентом. Думаю, нас просто из прихоти пытали кипятком.
– Впервые путешествуешь морем? – парень бросил в мою сторону взгляд через плечо.
– Да, впервые на лодке. – Получив от меня этот ответ, он сразу же улыбнулся, и я снова не поняла его эмоцию, но на сей раз решила поинтересоваться: – Что в моих словах заставило тебя так улыбаться?
– Смешно, что назвала корабль лодкой. Всё-таки тебе стоит немного попрактиковаться в английском. Акцент отличный, но слова путаешь.
Замечательно. Пусть думает, что я путаю слова его языка по причине того, что плоховато знаю английский, а не потому, что я клон-убийца, ничего не смыслящий в его оригинальном мире и оттого не знающий обыкновенных для него слов, а заодно и их значений. Разве лодка и корабль – не одно и то же? В чём разница?