Чтение онлайн

– Тебя не укачивает?

– Что? – я снова не поняла.

– У многих, особенно у новичков, из-за качки на волнах морская болезнь открывается – тошнота, рвота…

– У меня крепкий желудок.

– Что ж, повезло, что у меня тоже.

– Да, повезло, что нас не тошнит, – я пыталась поддерживать этот пустой диалог, но только ради того, чтобы попрактиковать естественность в общении с одушевлёнными собеседниками.

– Я имел в виду, что мне повезло увидеть тебя благодаря тому, что у нас обоих крепкие желудки, – ухмыльнулся парень.

Наши взгляды встретились. Его взгляд явно всё ещё продолжал попытки докричаться до меня, но я напрочь не понимала значения его крика, а потому смотрела на него сверху вниз именно таким взглядом, который красноречивее всяких слов выдавал фразу: “Что надо?”.

Вместо того чтобы нормально сказать прямо, парень решил продолжать ходить вокруг да около:

– Ты знаешь, что этот корабль – один из первых в истории современного судостроительства, способный развивать такую запредельную скорость? Подумай только: мы уже завтра будем в Лондоне, а по старым меркам добирались бы морем до британской земли около недели. “Azure” сконструировала британско-шведская компания, но это был последний рейс этого корабля в сторону Швеции. И всё из-за санкций, направленных Британией против шведской политики относительно клонирования человека.

Я мгновенно вытянулась в струнку: мне не показалось, он действительно заговорил о клонировании?! Может, еще что скажет по этой теме? Но он решил разочаровать меня совершенно тупым вопросом:

– У тебя свои волосы?

Меня удивила такая постановка вопроса. Я совершенно не поняла, что он спрашивает про натуральность и краски, поэтому выдала:

– Нет, не свои – от клонов пересаженные.

– Ммм… Сарказм. Мне нравится.

То ему мои имя и фамилия нравятся, то теперь какой-то сарказм, который он, очевидно, также приписывает мне. Что-то как-то не очень сложно ему понравиться. Вот я в нём не нахожу ничего особенного. Да, спортивен, крепок, с широкими плечами и симпатичной мордашкой, необременённой следами присутствия мудрости, но по которой сразу же можно считать склонность к импульсивности – ну и что? Чего особенного?..

– Какие последние новости о шведском клонировании? – я решила попробовать вернуться на тропу интересной мне темы, так как ничем другим в разговоре, очевидно, этот представитель мужского пола оригинального мира не способен заинтересовать меня.

Вместо того чтобы ответить мне, парень сначала о чём-то продолжительно подумал, а потом, словно решив что-то известное только ему одному, выдал:

– Да ничего интересного. – Сказав так, он и вправду сразу же соскочил на неинтересное. – Как тебе море?

Что за дурацкий вопрос… Но я решила продолжать практиковаться, пока есть возможность:

– Мне нравится большое скопление воды. – Подумав несколько секунд, я решила добавить побольше слов: – Потому что это страшно.

– Страшно?

– Ну, знаешь, можно утонуть.

– Получается, тебя привлекает то, что пугает?

– Мне нравится испытывать эмоции, – пожала плечами я, решив не договорить информацию о том, что у меня такие же проблемы с перцепцией, как и с эмоциональным фоном – мне всё по барабану, поэтому-то мне и нравится, когда что-то способно пролететь мимо барабана.

Внезапно я заметила, что из заднего кармана штанов моего собеседника торчит Что угодно вещь. Она засветилась и этим привлекла моё внимание. Ценность, покруче паспорта…

Вдруг из колонок за нашими спинами раздался громкий мужской голос, избравший для обращения сначала шведский, а затем английский язык: “Корабль готовится увеличить скорость! Просим пассажиров корабля “Azure” вернуться в свои каюты и не покидать их до конечной остановки!”.

Я сделала шаг в сторону, уже собираясь уходить, как вдруг Рангер Хард отпрянул от перил и встал прямо передо мной. Мне надоело его кружение вокруг да около – я всегда предпочитала говорить в лоб, и того же хотела от своих собеседников. Намёки меня всегда раздражали, потому как я в них плохо смыслю.

– Чего тебе? – почти раздраженно сдвинула брови я.

– У меня каюта на одну персону, нет соседа…

Интересно, что мешает языку этого парня говорить свободно?

– И?

– Тебя привлекает то, что пугает. Ты сама так сказала.

– Я сказала, что мне нравится испытывать эмоции.

– Ладно, понял, – он как будто сдался, после чего резко выдал: – Займёмся сексом?

Глава 27

Каюта Рангера Харда по размеру была точь-в-точь такой же, как и та, что была у меня, только с одним существенным отличием: вместо двух коек здесь была установлена только одна койка, не полноценно двухместная, но всё равно заметно более широкая, чем моя.

Секс – то, чего я ещё не пробовала в своей жизни. А секс с оригиналом – то, что сможет окончательно доказать мне факт моей неотличимости от оригиналов, нашей формальной идентичности. По крайней мере, внешней идентичности. Во внутреннем строении мы точно различны, как различны земля и ветер, и этого не отменит, и не опровергнет никакой секс. Но если этот оригинал соединится со мной и ничего необычного во мне не заметит, значит, мне можно будет раз и навсегда прекратить переживать о том, что кто-то из оригиналов сможет рассмотреть мою истинную сущность. По факту, я рассматриваю секс с оригиналом исключительно как лакмусовую бумагу – проявится для оригинала моя клоновская сущность или не проявится? Любопытно.

Опустив свой рюкзак у изножья койки, я начала снимать с себя куртку. Хмыкнув, Рангер тоже начал раздеваться, но как будто не хотел идти на опережение: снял свою куртку только после того, как свою сняла я, футболку тоже снял только после меня… Меня удивило то, что у него оказалось под футболкой. Дело было не в проступающих кубиках пресса – я видела и не такие кубики на телах взрослых клонов, проходивших военную подготовку, и сама могла похвастаться столь незамысловатым богатством. Его кожа… Она была изрисована. Чёрными чернилами было покрыто восемьдесят процентов торса, рисунки располагались и на плечах, и позже обнаружились на спине. Я разглядывала их с сосредоточенным любопытством. Должно быть, выражение моего лица было похоже на выражение лица ученика, подошедшего к доске с целью получше разглядеть непонятное ему уравнение.

Наблюдая за моим сосредоточенным взглядом, блуждающим по замысловатой карте нового для меня вида творчества, Рангер ухмыльнулся:

– У тебя такой неоднозначный взгляд… Что, не нравится?

– Почему же. Весьма любопытная наскальная живопись, – провела параллель я, вспомнив о том, как на одном из уроков хобби наставник Франссон рассказывала нам про живопись древних оригиналов.

Рангер резко приблизился ко мне и, взявшись своими горячими и большими ладонями за мою талию, прислонился ко мне впритык. Мы оба уже были в одном нижнем белье, так что жар его тела отлично ощущался моей заметно более прохладной кожей. Ощущение мне понравилось. Я свободно обвила обеими руками его шею. По его взгляду мне показалось, будто его удивила моя смелость, но на самом деле я проявила банальное любопытство – что будет дальше?

Дальше он начал целовать меня в губы. Целовал долго, и с самого начала, и до самого конца это было приятно, пока вдруг не стало чем-то большим, чем просто приятность… Его руки аккуратно и при этом смело блуждали по моему телу, его язык свободно соединялся с моим, моё желание начало быстро разгораться внизу живота и вскоре мне захотелось большего… Каким-то образом поняв это, он вдруг отстранился от меня и взял с полки блестящий коробок. Я не понимала, что он делает, поэтому когда он начал надевать на свой крупный и уже стоящий от эрекции член что-то странное, я решила спросить: