Чтение онлайн

— Фрайхерр. Барон фрайхерр Петер айт Эрнстермирх.

— Очень приятно, фрайхерр Питер, — чуть удивленно сказал Бонифаций.

— Не Питер — Петер, — мягко, но непреклонно уточнил высокий господин, — жарко у вас.

«Ты бы еще в шубу нарядился», — мысленно сказал Бонифаций. И не снимая с лица улыбку, вежливо продолжил:

— Необычно видеть эдельмана в посольстве вольного города. Обычно дворяне Севера по ту сторону вольных городов.

— Времена такие, — неопределенно ответил Петер, — к тому же и вы, насколько я слышал, носите титул баннерета, а Баэмунд вольный город.

— Не совсем. Это все же княжество, но вы правы, это не мое дело, да и времена сейчас, действительно… — Бонифаций покрутил в воздухе рукой, — такие.

Бонифаций подвел гостей к колеснице, предупредительно открыл дверь и широким жестом пригласил гостей войти.

— Куда вы нас приглашаете? — озадаченно спросил Лоренс. — Что это?

Его юная жена ничего не спросила, только удивленно подняла брови.

— Это, извольте видеть, самоходная колесница. Изобретение маэстро Йохана, — Бонифаций, как мог, сдерживал самодовольную ухмылку. Знай наших. Вот вам и далекая островная провинция.

— Что значит «самоходная»? — Бартаэль Веркопсмет безуспешно боролся с жарой и отдышкой. — Такого не бывает.

— Это розыгрыш? — барон прищурился и был подчеркнуто спокоен. Но нотки в его голосе Бонифацию не понравились.

— Никакой это не розыгрыш, смею вас уверить. Мы бы и не позволили себе подобной выходки. Это действительно самоходная колесница, и чтобы привести ее в движение нет необходимости в лошадях.

— Тогда зачем там этот малый? — Бартаэль ткнул пальцем в возницу на козлах.

— Он правит… то есть не правит, а ведет…, то есть… О Господи…. Бонифаций мотнул головой. Он рулит повозкой. Там есть руль.

— А едет она тогда как?

— Внутри механизм, — Бонифаций показал на медную коробку, укрепленную на экипаже. — Это изобретение маэстро Йохана, — подчеркнул он.

Гости недоверчиво смотрели на экипаж и на Бонифация. Барон Петер снял шляпу и протер лоб платком. Плащ распахнулся и Бонифаций увидел внушительных размеров меч на боку. Барон рассматривал возницу и тот, нерадостный вниманию, неловко кивнул.

— Ладно, пошли, — пожал плечами Петер, пригладил усы и полез в экипаж.

— А что это за ложбина? — Лоренс показал пальцем под колеса экипажа, — странная колея.

— Это колея для пятого колеса, рулевого — терпеливо объяснил Бонифаций, — именно оно направляет колесницу.

Гости осторожно и с выражением недоверия на лице погрузились в экипаж. Тронулись.

— Странная тряска… Не такая, — на хорошеньком личике Софии смесь любопытства и капризности. Писарь Хэнк высунул голову в окно экипажа.

— Господа, вы не поверите, но там нет лошадей!

— Я тебе мало врезал? Если сломанного носа мало, не стесняйся, скажи. Я всегда найду, что сломать, если меня просят. — Эрик не спеша встал с нар и пристально посмотрел Жаку в глаза.

— Не быкуй, умереть ты успеешь, — Жак, по-прежнему, пытался изображать «батю», говорил нарочито спокойно и уверенно. И то верно, начал бы вопить, угрожать, то его всерьез бы уже не воспринимали. А так выделываться можно долго. И все равно будет ощущение, что человек в себе уверен и знает, что говорит. И что вот скоро и правда, всем покажет!

Эрик еще не решил, дать ли ему в морду и закончить разговор, но стало интересно, чего он вообще подошел? Хотя распухший нос Жака просто напрашивался на повторный удар. Там и бить то не надо. Ткнуть вполсилы и «Батя» завоет и начнет кататься по полу, держась за набухающую кровью повязку.

— Ты очень страшный и очень напугал меня, гундосый, но не по понятиям живешь. Люди сидели, разговаривали, ты подходишь, вмешиваешься. Так не делается.

Жак сверкнул глазами.

— Ты меня будешь понятиям воровским учить?

— Да, буду, — ответил Эрик, — у меня хорошо получается тебя учить.

— Это мы с тобой еще обсудим, а пока от всей хвиры спрашиваю, что за базар про час и что за «ближайшие к выходу»?

Не мог он оттуда слышать! Никак не мог. Но как узнал? И послать его уже не получится. За Жаком собиралась небольшая толпа. В основном любопытствующие. Уборщик, Неправильный, Мокрый Серж, чье «свидание» с женой они недавно наблюдали. Пацан, что дал карлику хлеба. Сютрель, Шпринка, еще кто-то, в том числе Джус. Выцветшие глаза последнего были опущены и мелко дергались, как будто он что-то разглядывал на полу.

Эрик захотел наорать и всех разогнать, но понял, что не получится. Слух пошел и уже никуда не исчезнет. Только обрастет сказочными вымыслами и будет еще хуже. Отсидеться по-тихому не выйдет. Да и Жак тогда начнет вокруг себя недовольных собирать. А этого нельзя допустить.

Нехотя, в двух-трех словах, кивая на Карела, Эрик объяснил ситуацию. Народ загомонил.

Жак вышел в центр камеры и со все той же спокойной уверенностью, гнусаво произнес:

— Короче. Раз знаем, когда дубаки нам вытяжку пришлют, и как они рога пилят, не по масти, а по прописке, разбегаемся на места. Чушки чтоб у входа стояли, буграм и своякам не мешали. Ясно?! Черти у входа, серые между ними, бугры в углу!

— И кто будет решать, кто бугор? — спросил кто-то.

— За тебя курица уже все решено! Не вякай! Дергай к выходу, пока не отгреб! — Сютрель гундосил еще сильнее Жака. Но злобы в голосе не занимать.

— Спокойно, братка. — Жак поднял руку. Терки с сявками не катят. Полоскать впустую не тема. Ща все перетрем.

Он обратился к спрашивавшему.

— Слышишь, ты! Гуф! Пока тебя не месят, стой серый, а то сбичуют. И метлу на привязи держи.

Эрик покачал головой и тихо усмехнулся.

— Переводчика, что ли найти, чтобы понимать их?

— А что непонятного? Гуф, значит недотепа, серый — масть такая. И не бугор и не черт. Посредине. Метлу на привязи держать, значит следить за языком. За тем, что говоришь, в смысле, — хмуро сказал кто-то рядом.

Уже ставший знакомым пацан сидел на краю бассейна и неспешно водил рукой по воде.

Эрик поманил его пальцем. Пацан не сдвинулся с места.

— У тебя с пальцем что-то дядя. Корчит его.

— Я уже говорил, что ты наглый, но я не говорил, что мне нравятся наглые, — веско отметил Эрик.