Чтение онлайн

Эрик криво усмехнулся и обернулся на Жака.

— Это называется вилки и аристократы на Севере пользуются ею.

— Глупость какая. У человека есть руки. Ты где их взяла?

— Купила. Специально выписала из Грессен-Плата.

— Это сколько же стоило? Серебро?! Спасибо, что не золото.

— Гости должны знать, что мы не дикари.

— Гостям плевать. Они приезжают не за этим. Собственно, они даже едут не к нам. Если бы не маэстро Йохан, то их бы здесь и не было. Как этими штуками пользоваться?

— Накалываешь, поддеваешь и ешь.

— Я и говорю — неудобно. Как костыли при здоровых руках. Моряки, когда руки теряют в бою, крюки себе ставят, но у них выхода другого нет.

— Чтобы не есть грязными руками.

— Мы и не едим грязными руками. Мы их моем перед едой. То есть это специально для чушек придумали?

— Что за выражения?

— Да потому что это дурость! Неудобно!

— Так принято! Так поступают в высшем свете! — последний аргумент был для княгини решающим и непререкаемым доводом.

Тарант вздохнул, бросил на стол вилку, которую разглядывал и потянулся к кубку.

— Тарант, прошу, не сегодня. Умоляю. Не пей!

— У меня голова болит.

— Выпей немного, чтобы голова прошла и больше не надо. Доктора позвать? Он даст порошок или кровь пустит.

— Не надо. Я не люблю докторов и тем более не хочу, чтобы мне пускали кровь. Бесполезны эти шарлатаны. А трезвый я не смогу фамилии гостей запомнить, не то, что выговаривать. Это и не фамилии даже — набор букв, выданный пьяным воображением.

— Потерпи немного. И ты когда переоденешься?

— Переодеваться?

— Ты же не собираешься встречать гостей в этом?

— А это чем плохо?

— Тарант, боже, это домашняя одежда!

— Так я дома!

— Тарант, я не могу, каждый раз объяснять простые вещи!

— Простые для кого?

— Для высшего обще…

— Да чтоб тебя, — взревел князь Тарант V и встав из-за стола, ругаясь направился к выходу.

— Они не оценят этого, они сюда за оружием едут. Им эти манеры до задницы, как и мне! Все, что они будут оценивать, это качество работы Йохана. Они к Великому Механику едут, а не вилы эти рассматривать и мою одежду.

— Вилки.

— Что?

— Не вилы, вилки.

Князь, продолжая ругаться вышел.

— Я с тобой пойду, помогу одежду выбрать.

Князь сменил ругань на стон.

— И повлияй на мастера Йохана, — добавила Селестина не отставая от мужа.

— Как я на него повлияю?

— Он прислал посыльного сказать, что не сможет прийти на обед вовремя. Опоздает на час.

— Если он так сказал, значит и придет в указанное время.

— Но гости будут ждать его.

— Вот и я о том же. Ждать гости будут его, а не вилки и мою одежду.

— Мы уже это обсуждали.

— Да. Только я ничего из этого обсуждения не понял.

— Пусть мастер Йохан прибудет вовремя.

— Если он задерживается, значит что-то серьезное, — мотнул головой князь. Значит, работает над чем-то таким, что не терпит отлагательств.

Селестина замерла с открытым ртом. Кивнула головой:

— Что ж. Ладно.

Тарант осторожно посмотрел на нее, хотел спросить, но не решился.

— Тарант, я не понимаю, почему нам приходится это обсуждать?! Ты князь и есть протокол приема гостей. В конце концов, есть нормы вежливости. И есть горностаевая мантия, предназначенная для этого.

Князь шел, сжав зубы. Селестина не отставала.

Длинные ресницы учащенно хлопали, привыкая к свету после корабельной каюты. Полдень, юг и девушке в меховой накидке было жарко. Скидывать не решалась, не зная, куда ее потом деть. Бонифаций учтиво раскланивался, по многолетней привычке косясь на склады, прикидывая, где чей и высчитывая в уме цены на пеньку, коноплю, сало и меха.

— Куда-куда? Арена? Я думала, нас повезут во дворец.

— О! В чем-то это лучше дворца. Каждый город, когда хочет удивить гостей, показывает им самое лучшее. Дворец у нас, конечно, есть и неплохой, чуть позже вы сможете его оценить, но я, на правах вашего провожатого, просто обязан показать вам Цирк.

— Цирк?! — девушка продолжала удивленно спрашивать, — мы едем в цирк?!

Бонифаций исподтишка окинул ее быстрым взглядом. Совсем молодая. Девчонка. Видимо замуж ее выдали недавно, а с собой, в такую даль, муж потащил, не желая ни на минуту расставаться. Самому под пятьдесят уже. Солидный, с брюшком, а вот на молоденькую потянуло так, что решил жениться.

— Да. Арена, как правило, связана с цирком, — стараясь, чтобы не звучало насмешливо, продолжил Бонифаций, — это не просто цирк фру Нудзансенс. Это очень своеобразный цирк, другого такого нет в мире, и я обещаю вам незабываемое представление. Впрочем, до представления нам предстоит обед.

— А я что-то слышал про этот Цирк, — солидный поправил брюшко и с интересом спросил Бонифация. — Это его создал маэстро Йохан?

— Маэстро Йохан принимал самое непосредственное участие в его создании. Все механизмы разработаны им. Но с присущей ему скромностью он никогда бы не назвал Цирк только своим детищем. Не последнюю роль в успешности представлений играют милые морские питомцы и хорошо подготовленные артисты.

Бонифаций вел учтивую беседу, провожая Лоренса и Софию Нудзансенс к экипажу. Обернулся к остальным гостям, спускавшимся с трапа, чтобы не терять их из вида и дать понять, что он о них помнит.

— Я Бонифаций айт Досандо, сенешаль Баэмунда и управляющий делами князя Таранта Пятого.

— Очень приятно, я Бартаэль Веркопсмет, купец, представитель мэрии и Высшего земельного суда вольного города Эсселдейка, — купец Бартаэль снял берет с широкими ушками и обмахивался. — Это писарь — купец, не оглядываясь, ткнул пухлой рукой назад — зовут Хэнком. — Говорите с ним громче, он глуховат. Жарко у вас.

Хэнк тащил увесистый сундучок, который ему мешал и осторожно озираясь вокруг, спускался по трапу вниз. Судя по зеленому лицу, его тошнило.

За ним, не спеша и насмешливо глядя писарю в спину, спускался последний гость. Закутанный в черный плащ, высокий, костистый, с густыми усами на пол-лица, он потирал руки в дорогих кожаных перчатках.

Бонифаций отметил, что, несмотря на мрачность черного одеяния, на плече гостя сияет широкий красный бант с прикрепленным к нему значком. На золотом кругляше изогнутую фигуру пардуса перекрещивало гусиное перо. Бонифаций вежливо сделал шаг вперед и снова представился.

— Рад видеть вас в Баэмунде, херр… — вопросительная пауза.