Чтение онлайн

Карел наклонился так, что почти вывалился из лодки, схватил с его головы весло и снова вывел убогую долбленку на финишную прямую.

Он пришел бы первым, но эта честь досталась корявому ублюдку. Когда за Карелом закрылся барьер, эта шкура изумленно на него вытаращилась. Не ждала увидеть живым.

Крейклинг снова показал на начало дистанции. Карел двинулся в нужном направлении и при первом же его движении лодочник с Большого Уса или откуда он там, шарахнулся в сторону, так, что чуть не расшибся о бортик.

Они под навесом. Их никто не видит. Да если б и видели, то после того, как этот тип скинул Карела в воду…

Сейчас Карел смотрел на корявого с тем выражением, с каким мясник смотрит на корову, идущую по бойне. Без злобы. Лениво, но с абсолютной уверенностью в конечном итоге ее путешествия.

Корявый прекрасно читал в глазах Карела эту картинку. Прижавшись вместе с лодкой к краю бассейна, ощетинившись, выставил перед собой весло. Но Карел не успел подплыть. Позади корявого лодочника на бортик мягко спрыгнули чьи-то ноги в широких полосатых штанах и белоснежных гетрах. Настолько мягко, что корявый не услышал. Еще публика орала. Торс и голову неизвестного скрывал пологий навес. Хотя на мгновенье руки мелькнули. В то самое мгновенье, когда, схватив корявого за правую ладонь, вывернули ее и повернули пальцы в сторону, обратную той, что задумала природа.

Корявый выронил весло и закачав лодку, по-собачьи заскулил.

Полосатые штаны так же тихо исчезли.

Поднялся барьер и под навес вплыли оставшиеся трое участников гонки. На последний круг их выходило пятеро. Уцелевшая половина.

Карел вырвался в лидеры, оставив остальных далеко позади. Корявый с переломанными пальцами на руке, ему больше не конкурент. Кто-то из крейклингов честно и аккуратно отрабатывает взятку Бонифация. Об оставшихся троих «артистах» можно не беспокоиться. На повороте, бросил взгляд в их сторону. Удивительно, но корявый даже со сломанными пальцами шел вровень с остальными. Шел по воде частыми гребками, нелепо выкидывая вперед плечи. Пальцы на правой руке неестественно вывернуты и весло он держит, прижимая большим пальцем к ладони. Выдыхается и начинает отставать.

Когда послышались крики, Карел по протяжным бабьим ноткам узнал корявого. Всё. Ни удовлетворения, ни жалости не испытал. Ничего этого он уже не чувствовал.

Когда до финиша оставалось сотня футов, зрители усилили восторженные вопли. Они и до этого орали — подбадривали, хвалили, кто-то ругал, а сейчас и вовсе с ума сошли.

Под крики и аплодисменты Карел подплыл к финишной черте. Барьер опустился.

Карел остановил лодку.

Установилась тишина. Такая, что были слышны шлепанья весел по воде позади. Соперники только сейчас вышли на прямую и были на другом конце бассейна. Недоуменный ропот на трибунах перерос в крик. Трибуны голосили. Невнятное, но гневное. Никто ничего не понимал.

Карел покачивался в лодке на воде и ничего не делал. Голову поднял только тогда, когда среди обращенных к нему воплей узнал знакомый голос.

Бонифаций айт Досандо стоял на нижней трибуне и раскатистым рыком перекрывал остальные голоса.

— …ты творишь?!! — донеслось до Карела окончание фразы. — Ты чего встал, скотина?!! Вперед давай!! Вперед!!!

Карел ничего не отвечал.

Бонифаций побагровел и продолжил кричать:

— Ты понимаешь, что от этого зависит?! Понимаешь?!! — Бонифаций с тревогой смотрел за спину Карелу.

— Да ты же умрешь сейчас!!! Это ты понимаешь?! Ты сейчас сдохнешь!!!

Карел понимал. Но страха не было. Он уже ничего не испытывал.

Бонифаций с удивительной скоростью превратился из багрового в белого. Бросился на перила, будто упал и умоляюще заговорил, пытаясь, не звучать слишком громко:

— Карел, милый, давай! Плыви! Ты больше денег хочешь? — Бонифация кривило, когда он это говорил. Не от жадности. Боялся, что кто-нибудь услышит.

— Так я заплачу больше. Хочешь тысячу!!!

Карел склонил голову к плечу и продолжал покачиваться на воде.

— Десять тысяч!!! Это приз за финал игры! И ты его один получишь! Один! Десять тысяч! Ну, давай! Просто проплыви один фут вперед! Махни веслом! Карел! Плыви!!! — он опять перешел на крик.

Карел склонил голову к другому плечу и с тихим любопытством продолжал смотреть на беснующегося сенешаля Баэмундского княжества. Задумка удалась. И в полной мере. Он продолжал смотреть на Бонифация и когда мимо проплыли остальные игроки. Их по-прежнему было трое. Сожрали только корявого.

Он смотрел на Бонифация и тогда, когда перед ним закрылся барьер. Смотрел вплоть до того момента, когда первый подлетевший кайкап опрокинул Карела в воду.

— Встать, ублюдки!!! Всем построится вдоль стен!!!

Дверь камеры распахнулась с такой силой, что, ударившись об стену задребезжала. Дубовая, обитая железом дверь.

Арман вошел первый. Лицо перекошено так, что, если бы не голос, его бы и не узнали. За ним крейклинги. Бог его знает, сколько их было в здешнем гарнизоне, но казалось, что все кто носит красно-синюю форму в вертикальную полоску на этом острове, сейчас были в камере. Влился пестрый поток так стремительно, что у Курти в глазах зарябило.

— Быстрее, скоты!!! Встали! Встали! Встали!

Крейклинги грубо хватали растерянных, ничего не понимающих пленников, расставляли вдоль стен и нар. Никто не упирался, не сопротивлялся, все были слишком ошеломлены налетом.

Арман выхаживал по камере:

— Кто знает, почему он это сделал?!

Никто ему не ответил, так никто не понял вопроса.

— С кем он разговаривал перед тем, как его увели на Игру?!

Яснее не стало.

— Я же говорил вам ублюдкам, что нельзя портить Игру! Нам плевать на ваши жизни. Но с того момента, как вы попали в Цирк они принадлежат только Цирку. И только ему решать, как ими распоряжаться!

Арман остановился возле Жака и Сютреля, с недовольством посмотрел на их разбитые лица и недовольно произнес:

— И я говорил, что вы не можете себя калечить! Это наша забота! Наше дело! И только наше! Я ведь и об этом предупреждал.

«Бугры» ничего не отвечали, только настороженным взглядом провожали Армана. Развивать тему расквашенных физиономий Арман не стал. Он стремительно развернулся на месте, как механическая кукла на городских часах и отдал команду:

— Сели!

И снова его никто не понял. Несколько человек попытались неловко примоститься на, по-прежнему, мокрый пол, но крейклинги увещеваниями и пинками вынудили присесть нескольких на корточки, остальные, не дожидаясь удара дубинкой сели сами.

— Встали!

Камера приседала. Арман шел вдоль строя, остановился.

— Вот этого и этого, в сторону. Они мне нужны.

Курти и Эрика оттащили к двери.

— И еще двоих надо.

Курти взглянул на напарника и прочитал на лице то же, что чувствовал сам. Сейчас найдут в толпе Неправильного с Джусом.

Арман тем временем подошел к Курти вплотную и наклонился:

— Скажи, ты ведь хорошо ныряешь? И пальцы у тебя ловкие, верно?

Курти пытался сохранять выдержку, но предательски сглотнул. Этот гад еще и издевается.