Чтение онлайн

— Парень, ты на меня не обижайся, судьба у тебя такая. По идее, мы должны были подготовить свиную тушу, чтобы продемонстрировать их возможности, но не успели.

У Курти, что-то оборвалось внутри.

— Сегодня день суматошный, — продолжал Арман, крепко обнимая его за плечи, — а без демонстрации нельзя. А ты мелкий…

— Нас кормить когда будут?

Хватка Армана обмякла. Он удивленно обернулся.

— Что?

Один из заключенных, невысокий и пухлый, с начинающейся лысиной среди курчавых рыжих волос, чуть заискивающе повторил:

— А нас кормить когда будут?

Арман поднял брови и произнес:

— Вот начало сезона в этот раз. Все суматошно, наспех. Кого только не покупают. Ты как сюда попал-то? Ты кто?

Он отпустил Курти и направился к толстяку.

Курти ухватился за ограждения балкона, не сводя глаз с бассейна. Ноги были ватные.

— Пит Андрес ваше Сиятельство. Камералист я. Казначеем был при купце Хилде айт Янсене. Он сказал, что я проворовался, но честное слово…

— Да плевать мне. Хотя с закупщиками я все же поговорю. Им даются совершенно ясные указания, какого типа рабы нужны, но все равно вот такие вот проскакивают. Камералисты.

Арман подошел к толстяку и теперь приобнял уже его.

— Рабы? Мы же артистами будем, вы сказали, — толстяк говорил все так же растерянно.

— Ой, чудо ты мое. Ты мне прям, понравился, честное слово. Ты до сих пор ничего не понял. То есть не как все, — которые хотя бы осознают свое положение, но не догадываются лишь о деталях, а не понял вообще ничего.

Арман подвел Пита к краю балкона и лениво протянул руку одному из стражников. Тот вложил ему в руку нож.

— Вы вниз так и не посмотрели? А зря. Там есть на что взглянуть. Стражники стали подталкивать людей к краю балкона. Армана с толстяком взяли в круг, чтобы никто не подошел слишком близко. Арман продолжил:

— Это знакомьтесь, кайкапы.

С этими словами, он поднес нож к шее толстяка.

— Они тоже, в некотором роде артисты. И большую часть времени, выступать вы будете с ними. Привезли их из такого далека, что вы никогда о таких местах и не слышали. Я и сам-то про Тагаронгу узнал только от малагарцев, но это не важно.

Глаза толстяка расширились. Он задергался, переводя испуганный взгляд от бассейна к ножу.

Арман перерезал веревку связывающую шею толстяка и начал резать веревки на его руках.

— Это не даже не для того, чтобы вас напугать. Это для того, чтобы вас мотивировать.

Он повернул толстяка лицом к себе.

— Проголодался, значит. Они тоже. Кого же накормить?

Бывший камералист затрясся.

— Кайкапы абсолютно слепые. У их нет глаз. А с акулами у них есть одно общее — продолжил Арман, поигрывая ножом, — реагируют на кровь. — Он вытянул руку толстяка над бассейном и быстрым движением провел ножом по его ладони.

Густая крупная капля упала вниз. Твари, которых смотритель назвал кайкапами, и лениво плавали кругами в воде, как взбесились, заметавшись по бассейну.

— Я же говорю — голодные. А ты им кажется, понравился. И еще — Арман руку толстяка не отпускал, сочувственно смотря в глаза. — Кайкапы реагируют на любое движение в воде.

Арман отпустил Пита Андреса и отошел. К толстяку подскочили два стражника и свесили его над бассейном вниз головой. Тот закричал и замахал руками.

— Макните.

Стражники спустили толстяка чуть ниже. Тот невольно замолотил руками по воде. Беспорядочно метавшиеся кайкапы замерли и бросились к этой части бассейна.

— Поднимайте.

Стражники стали вытаскивать Пита обратно. Натужно, с кряканьем.

— Тяжелый, ваша светлость.

Одна из тварей выпрыгнула из воды и клацнула зубами перед подвешенной жертвой.

— Это они сонные еще, — кивнул Арман. Если бы прицельно, на звук…

Один из каймапов выпрыгнул и чуть не зацепил стражника державшего Пита. Тот с руганью отпрянул, выпустив ногу толстяка. Второй стражник не удержал тяжелое тело и бывший камералист полетел в воду. Бассейн вскипел.

Кричал Пит Андрес недолго.

Курти по-прежнему стоял около бортика и не моргая смотрел вниз. Там ничего нельзя было разглядеть. Все бешено бурлило. Мелькало что-то сизое, белое, серебристое, а потом все стало красным. Курти в этой мешанине запомнились только зубы.

— Я же говорю, Ваше Благородие — тяжелый он, — развел руками стражник.

— Да черт с ним, — махнул рукой Арман. Главное все увидели. Думаю, мотивации им теперь достаточно, — он снова засмеялся.

— Но самое главное в нашем цирке, даже не эти милые создания. Цирк, это еще и необычные механизмы, созданные мастером, который в силу своей скромности не считает их чем-то невероятным, хотя поверьте — они невероятны. Но с ними вы познакомитесь чуть позже.

С улицы раздался звон часов. Арман выругался.

— Черт, а может и не так и «чуть». Так! Выступать начнете сегодня же. Пожалуй, сейчас же. Публика собирается потихоньку. Из-за наших смуглых малагарских друзей корабль с вами здорово задержался, а сезон начинается уже в полдень. Вечером тоже выступления будут. И не перенести — гости созваны на конкретный день.

Арман поднял голову и громко чеканя слоги выкрикнул:

— Вкратце, чтобы вам было хоть что-то понятно — вы будете выступать в различных состязаниях. Почти всегда это будут соревнования между вами же. Иногда один на один, иногда групповые. Чтобы было интереснее — зрителям, не вам — для соревнования будут использоваться различные механические приспособления. Лишнее говорить, что зрители будут делать ставки. Впрочем, это вас напрямую не касается. Проигравшие отправятся кормить кайкапов. И не потому, что это наказание, просто в этом суть конкурсов. Именно поэтому вас сейчас и мотивировали. — Арман не оборачиваясь, ткнул пальцем назад в сторону бассейна, откуда были слышны всплески. — Соответственно, с течением времени, а продлится все это пару месяцев, вас будет становиться все меньше. Но! — Он поднял вверх палец! — Последнее соревнование будет групповым. И те несколько, кто его выиграет… — он ткнул пальцем вперед. На мраморный стол посреди балкона стражники уже ставили большой ларец с выпуклой крышкой. — Получат вот это — закончил фразу Арман.

Один из стражников окинул крышку шкатулки. По залу и без того светлому от отражающейся от бассейна воды запрыгали яркие блики. Ларец по самую кромку был заполнен золотыми монетами.

— Десять тысяч золотых. Кто и когда из вас хотя бы видел подобную сумму? Не то, что в руках держать. Победители ее получат. Больше только за поимку Эрика Бешеного дают.

Курти заметил, что при этих словах, шепелявый бугай, прежде откровенно скучавший, удивленно поднял голову.

— Деньги мы даем победителям, чтобы они знали, что есть ради чего стараться. И что не обязательно опускать руки, мол, все равно погибать, прекращать игру и тем портить нам представление. Нет. Без надежды человек жить не может. Победите, получите и золото, и свободу. Здорово, правда?!

Смотритель направился к выходу и уже в дверях обернулся:

— Все это повод к философскому размышлению. Уже через пару недель половина из вас разделит судьбу того бедолаги из бассейна. А еще через месяц — половина от оставшейся половины. Но вот думать надо не об этом. Думайте о золоте и свободе. А не о том, какую дикую боль вы будете испытывать, когда вас будут рвать на части. И не об отчаянии, которое будет этому сопутствовать, что вот это вот конец вашей жизни. Не надо! Думайте о золоте!