Чтение онлайн

С лица Дэвиса уже исчезли краски, но сквозь выражение боли и сквозь бледность, наложенные болезнью, Шелли все еще видел яркую незаурядную личность человека, с которым он жил и которого любил. Любил так самозабвенно, что, потеряв эту любовь однажды, посчитал, что дальше жить не стоит.

– Прости, что я так пошло оставил тебя, - произнес Дэвис.

– Давно простил.

– Забавно, - продолжил Дэвис.
– Я привык думать, что до сих пор самое лучшее время в моей жизни было то, когда мы были вместе. Сейчас, возможно, я стану думать, это время - лучшее время во всей моей жизни.

– У тебя еще много времени впереди, - успокоил его Шелли.

– Для Марши будет лучше, если у меня останется меньше.

– Никогда не ожидал от себя, что произнесу это, но произнесу - к черту Маршу!

Они улыбнулись друг другу.

– Я всегда буду любить тебя, - сказал Дэвис.

– Я тоже всегда буду тебя любить.

С бульвара неслись сирены скорой помощи, и Шелли повернулся посмотреть. За считанные минуты скорая оказалась совсем рядом с местом происшествия, выскочили два парамедика, открыли дверцу BMW и вытащили залитую кровью пассажирку. Водитель машины зло жестикулировал на собравшихся зевак и требовал освободить дорогу. Парамедики уложили раненую на носился, осторожно вдвинули их в скорую, закрыли двойные дверцы, запрыгнули внутрь, и машина мгновенно отъехала. Резкая сирена еще раз прорезала воздух, все машины двинулись вправо, дав дорогу скорой. Когда Шелли повернулся продолжить разговор, Дэвис уже ушел.

Прошло несколько ночей, однажды ночью проснулся Сид и заплакал. Из его "памперса" сочилась серая жидкая масса, сыпавшаяся из всех углов кроватки. Рути поменяла "памперс", постельное белье, почистила кроватку, столик для смены, дала ему бутылочку с водой и снова уложила сына спать. Но, облегченно скользнув в свою постель, она снова услышала его плач, и все повторилось.

Шелли, полусонный, стоял в дверном проеме детской, наблюдая, как Рути поднимает Сида из кроватки, меняет ему снова"памперс", постельное белье, чистит снова кроватку, столик, все рядом ...

– Что с ним?

– Я знаю, что с ним все в порядке, врачи так говорят, они говорят нет причины беспокоиться ... но я все время боюсь за него ...

Они смотрели друг на друга долгим взглядом. Оба они уставали от бешенного темпа работы, чувствовали свою вину, потому что проводили с сыном недостаточно времени. Оба стояли у сменного столика, где лежал больной малыш, слишком слабый, чтобы плакать, лежал и наблюдал, как мама и папа крепко обнялись.

– У него желудочный вирус, вот и все, - сказал ей Шелли, нежно погладив волосы.
– Не забывай, что Фрейд сказал.

– Что сказал Фрейд?
– спросила Рути.

– Иногда понос - это только понос.

На следующий день болезнь прошла.

28

Все присутствовавшие на церемонии усыновления Давида Райзмана в здании суда таяли при взгляде на малыша, одетого в бледно-голубой стильный костюмчик и теннисные туфли. У Рика не хватило мужества позволить парикмахеру срезать ярко-рыжие кольца густых волос Давида, и они обрамляли красивое лицо малыша. Счастливый этот момент в жизни Рика делила Пэти Фолл, купившая этот костюмчик и обрядившая в него Давида. Она привела с собой и обоих своих сыновей. Судью, мужчину на несколько лет моложе Рика, казалось, веселила вся церемония. К сожалению, дядя Бобо в тот день чувствовал себя больным, чтобы проделать весь путь к зданию суда, и потому Мейер Фолл, студент-кинематографист, в планы которого входило сделать видеофильм данного события, решил посвятить его дяде Бобо. Каждый, кто появлялся в кадре, должен был произнести "Привет, дядя Бобо!". Незнакомцы в зале суда приветственно махали рукой Бобо в камеру. Даже охрана суда в униформе, подняв в приветствии руку, говорила "Привет, дядя Бобо", и, конечно же, произнес это и Гарви Фельдман, юрист, а в середине церемонии - репортер суда и сам судья. Давид, тоже проинструктированный, усвоил урок, посмотрел в глазок и протянул "Да.. .да Бововогово".

По окончании церемонии все поехали в дом Фолов на побережье на ланч. Когда удивительный день подошел к концу, Рик и Пэти сидели на мостике, глядя на разбивающиеся волны и наблюдая, как Мейер Фолл, взрослый молодой человек 21 -го года, играет в песке с Давидом.

– Как здорово любить ребенка. С женщиной такая любовь невозможна. Дети дарят тебе восхищение и любовь, свободные от условий. Безусловную любовь. Они не ждут, что ты им купишь в доказательство своей любви обручальное кольцо, и не дуют губы, если ты улыбаешься другим детям. За детей!
– поднял Рик свой бокал, и Пэти Фолл долила его бокал вином и мудро покачала головой.

– Тебя ждет суровое пробуждение, Рик, - она наполнила и свой бокал, - дети вырастают и тебя в оборот, и если они твои, они способны разбить тебе сердце, как ни одна женщина на земле. Уверяю тебя, что через несколько лет этот ребенок столько потребует от тебя, столько заберет, сколько не смогла бы забрать ни одна из охотниц до твоих денег, и знаешь, что? Ты с радостью отдашь ему все. Чарли всегда был таков с нашими мальчишками, - сказала она с любовью, но без сентиментальности.

– Взгляни на них, - Рик, ухмыляясь, смотрел, как играли Давид и Мейер.

Мейер строил песочные замки, а Давид безжалостно рушил их. Мейер стонал, делая вид, что сокрушается, а Давид каждый его стон сопровождал взрывом хохота. Пэти наблюдала за Риком и его реакцией.

– Мейер встречается с девушкой, и отношения у них серьезные. Трудно поверить, но очень может быть, скоро я стану бабушкой, а ты - отец малыша.

Рик улыбнулся:

– Мама Дорин что-то такое сказала, когда мы в первый раз встретились. Ей столько же лет, сколько мне, а у нее семь внуков. Ей было абсолютно невдомек, зачем я это делаю: в таком зрелом возрасте стать родителем.

– О, я-то понимаю, почему. Ты уже изменился неузнаваемо.

– Вовсе нет. Я все тот же жирный, старый сластолюбец.-

– Спелый, привлекательный сластолюбец. И уже не такой жирный. По правде, ты начинаешь смотреться чертовски сексуально.
–

– Да, да, да, точно, - подтвердил Рик, улыбаясь и глядя на вдову своего лучшего друга через стол.

Он взял ее руку. Ее загорелое лицо прорезали морщинки от долгой жизни в доме на побережье, от слишком яркого солнца, но зеленые глаза оставались такими же яркими, умными, как и тогда, когда она работала секретаршей в офисе Columbia Pictures, куда умопомрачительный, сногсшибательный Чарли Фолл пришел на встречу с ее боссом. И, пока ждал, когда тот освободится от телефона, напропалую флиртуя, сделал ей предложение.

– Как ты сейчас?
– мягко спросил ее Рик.
– Как выживаешь без него?

– Да, все в порядке, - ответила она.
– Дети проводят со мной много времени, мама каждые несколько месяцев летает из Сиэтла побыть со мной, - она распахнула глаза, пытаясь сдержать ухмылку, скривившую уголки рта, - несколько головорезов даже пытаются приударить за мной.

По какой-то необъяснимой причине, непонятной ему, мысль, что за Пэти ухаживают, вызвала в нем протест и Рик, не сдержавшись, выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Проблема, наверняка в том, кто же может сравниться с Чарли, так?

Зеленые глаза полыхнули, и Пэти забрала свою руку:

– Никому и не нужно с ним сравниваться, Рики, - мягко объяснила она.
– Я всей душой, поверь, любила Чарли 27 лет, но кто-то другой будет кем-то другим. Я совсем не зациклена на нереальном

архетипе мужчины, которому не может соответствовать ни одно человеческое существо.

– Ты имеешь в виду некоторых, которых не упоминаешь, и которые так никогда и не женились?