Чтение онлайн

Дважды на день приходила Анни, оставалась с Давидом, поглаживая его и что-то рассказывая, а Рик удалялся в близлежащий зал ожидания, проглотить то, что она принесла ему из дома. Кроме этих перерывов на обед и 3-х часового сна ночью в спартанской госпитальной комнате, Рик не покидал кресла у кроватки неподвижного Давида. Иногда он дремал в кресле, мгновенно просыпаясь при малейшем звуке детского плача, надеясь, что это Давид. Но тут же печально сознавая, что это не Давид, а другой ребенок в комнате напротив. Иногда он слышал обрывки разговоров других родителей. Диагноз рака в одном случае. Проблеск надежды, когда ребенок начал подавать признаки жизни- в другом. Он наблюдал за одной супружеской парой, всегда в штанах и футболках, чей ребенок был без респиратора, и они могли по очереди подержать ее на руках. За совершенно измотанной, очень больной на вид женщиной, всегда в банном халате. Несомненно, она приходила из другого крыла госпиталя, где сама была пациенткой. За восточной супружеской парой, без слов сцепив руки, стоявшей над кроваткой своего ребенка, который часто плакал надрывным, задыхающимся плачем.

Однажды ему подумалось в тупом, полуобморочном состоянии, что следует позвонить Пэти Фолл и рассказать ей, что происходит, но сил добраться до телефона у него не было, к тому же ему казалось, что где-то как-то он слышал, или помнил, она собиралась взять мальчиков в Европу на пару месяцев. Весь день ежедневно он читал Давиду из детских знакомых книжек уже однажды прочитанных ему дома, когда они вдвоем сидели в кресле-качалке "Любопытный Джорж", "Кот в шляпе". Глупые, забавные, замечательные истории. Пусть малыш слышит его голос, если, конечно, он способен слышать ...

Куклы и игрушки готовы были расплакаться,- Но крошечный клоун воскликнул:

– Вот! Вот идет еще один паровоз. Маленький голубой паровоз, очень-очень маленький. Может, он поможет нам.

Маленький голубой паровоз, весело пыхтя, подкатил. А когда увидел игрушечный флаг клоуна, остановился:

– В чем дело, друзья?
– доброжелательно осведомился он.

Выслушав жалобы и плач игрушек и кукол, маленький паровозик сказал:

– Я очень маленький, но, думаю, я смогу...

И он подсоединил себя к поезду. Он пыхтел и тянул, тянул и пыхтел, и раздувал пары, и наконец, они тронулись, медленно.

– Пуф-пуф-пуф-чаг-чаг-чаг, - делал маленький голубой паровоз, - думаю, мне удалось!

Рик пальцем протер свои усталые глаза под очками, а когда взглянул вверх, увидел дядю Бобо в дверях.

– Две недели ты не появляешься и даже не объясняешь, почему. Что происходит с тобой?

Чистая правда. Две недели Рик провел в этой комнате, не думая ни о ком, ни о чем, кроме своего сына. Бобо, опираясь на костыль, нахмурившись, глядел на Рика.

– Дядя Би, как ты сюда попал?

– Я звонил раз двадцать тебе домой. Наконец, сумел дозвониться до няньки, она сказала мне, где ты. И я нанял машину в нашем социальном доме, парень привез меня сюда и ждет внизу.

– Прости, дядя Би. Я, конечно, должен был позвонить тебе.

– Что у тебя здесь?

– Книжка. Доктор говорит, он может меня слышать. И я разговариваю с ним, читаю ...

– А я что? Рубленная печенка? Я, что не могу говорить с ним?
– медленно, с помощью костыля, Бобо подошел к кроватке где, не двигаясь, лежал Давид, - Давидушка, - произнес Бобо, - я твой любимый родственник, - из-за проблем со слухом Бобо всегда говорил очень громко, и Рик боялся, что такое вмешательство не понравится окружающим.
– Я расскажу тебе всякие истории о твоем папе, когда он был малышом. Не таким крохотным, как ты сейчас. Ему было тогда 2-3 года.

Восточная супружеская пара обернулась в его сторону. Бобо взглянул на Рика и в сторону, хотя, не понизив голоса, пробурчал:

– Выглядишь ты, как ад!
– и снова повернулся к малышу, - твой папочка был очень смышленым ребенком. А его мамочка и папочка - упокой их души!
– они были без ума от него!

– Дядя Бобо!
– Рик хотел прервать старика, но тот, подняв костыль, взмахом приказал ему замолчать.

– Твой дед Джейк - он был еврей, а твоя бабушка Джени - не еврейка. И в их доме праздновались все праздники - Ханука, Рождество и другие - все.

Рик заметил, как стала прислушиваться измотанная, всегда в халате, женщина и круглолицая, рыжеволосая дневная медсестра.

– Ты, наверное, помнишь, что мое коронное блюдо - цыпленок в горшочке, но не хуже у меня получались картофельные оладьи. Так? Как только ты отсюда выберешься. Богом клянусь, я их приготовлю. Каждый Ханука я приходил к твоим бабушке и дедушке и готовил их для нас всех.

Рик откинулся в кресле. Бобо ведь невозможно остановить, когда он решался рассказать одну из своих историй. Даже супружеская пара из Калифорнии слушала сейчас.

– В тот год Рождество и Ханука праздновались почти одновременно, елки уже зажгли, и твоя бабушка - сногсшибательная красотка!
– спрашивает твоего папочку "Рики, милый, догадываешься, кто придет завтра приготовить картофельные оладьи?", и твой папочка смотрит на нее расширенными от восторга глазами и спрашивает "Санта-Клаус?".

Все взрослые в палате улыбнулись. Шире всех Рик. Взглянув на дверь, он увидел уже трех медсестер, подошедших послушать рассказ Бобо. Они все смеялись сердечно, снимая напряжение, царящее в этой комнате.

Спасибо Богу, что привел сюда Бобо. Рик встал обнять старика, и когда вдвоем они обернулись взглянуть на Давида, в первый раз за это время малыш двинул ручкой.

– Он пошевелился, - закричал Рик.

– А как ты думаешь?
– вставил старик, - я всегда заставлял их бегать в проходах.

– Он пошевелился, - повторил Рик медсестре.

– Завтра ты позвонишь мне и доложишь, как он, - произнес Бобо.

– Позвоню, - согласился Рик, и они обнялись.

Потом Бобо махнул костылем своим фанатам и пошел искать водителя.

с этого дня Давид начал поправляться, сам двигая ручками и ножками. Слабо, но Рик цеплялся за каждую ниточку надежды. Он потерял килограмм 15, потому что одна мысль о еде была ненавистна, и он заглатывал еду с единственной целью - оставаться рядом с сыном. Иметь силы слушать и думать, какая из вен сына будет держать трубку, данный о кислороде в крови, о коже, кислородном питании малыша, о числе сердцебиений.

В тот день, когда медсестра на короткое время отсоединила Давида от респиратора, Рик взял его на руки, укачивая, напевая, нашептывая, умоляя поправиться. И Анни говорила ему, как она скучает без него дома, и когда они снова подсоединили его, и Анни села в кресло рядом с кроваткой, Рик, наконец, пошел в кафетерий пообедать, и подумал, что впервые в течение месяца он покинул госпиталь.

Очень медленно Давид Райзман возвращался к жизни. В течение нескольких дней его на короткое время отключали от респиратора, и он дышал сам. А однажды Рика и Анни попросили выйти из палаты, и доктор удалил трубку, чтобы Давид сам дышал уже постоянно. В следующие дни Рик крепко прижимал его к себе. Вернулся сосательный рефлекс, он уже смог сосать свою бутылочку, и Рик с нежностью кормил его. Каждый пузырек в бутылочке наполнял Рика триумфом, потому что это означало, что тело Давида получает питание.