Чтение онлайн

– Где ты взял шифровку?

– Шифровку? А-а, понял, Вы имеете в виду пергамент! Его мне принёс мой знакомый.

– Фамилия!

– Чья? А, ну да, его фамилия Кошель.

– Кто ещё, кроме тебя, видел дешифрованный текст?

– Кроме меня и Кошеля, ещё Вы и мой куратор.

– Адрес.

– Адрес куратора?

– Адрес твоего знакомого.

– Он живёт на Волхонке, в доме № 24/Б.

– Оригинал текста у него?

– Да, наверное, у него. Впрочем, не знаю. Мне он приносил ксерокопию пергамента. А зачем он Вам?

– Я хочу его убить, – и мёртвая рыба вновь взглянула на Витька.

– Убить?

– Да убить, точнее, застрелить, так же, как и тебя, – спокойно произнёс незнакомец и, вынув из кармана правую руку, в широкой ладони которой пистолет казался игрушкой, выстрелил Вирусу в голову.

Тело Вируса дёрнулось, и как тряпичная кукла сползло со скамейки на тропинку. Незнакомец равнодушно посмотрел на тело собеседника и после короткого раздумья выстрелил ещё раз. Пуля вошла в затылок, но Вирус уже признаков жизни не подавал. Бывший агент и бывший похититель чужих секретов был мёртв.

– Прости, сынок, но сегодня я представляю интересы другой организации, – усмехнувшись, произнёс киллер и, спрятав пистолет в карман, прогулочным шагом удалился по тропинке вглубь ночного парка.

На следующий день поздно вечером в квартиру Кошеля позвонили. Кошель взглянул на экран домофона: высокий незнакомый мужчина с крупной головой, украшенной седеющим «ёжиком», стоял у входной двери подъезда и терпеливо ждал ответа. В правой руке он держал листок бумаги, видимо, с адресом.

– Я Вас слушаю, – обратился Кошель к позднему посетителю.

– Я майор ФСБ Ковтун. – сказал незнакомец и поднёс к объективу камеры бумажку. Теперь Кошель разглядел, что в правой руке незнакомец держал развёрнутое удостоверение.

– Что Вы хотите?

– Скажите, Вам знаком человек по имени Виктор Николаевич Веригов?

– Да, мы знакомы. А что он натворил, и при чём здесь ФСБ?

– Я не могу раскрывать все тайны предварительного следствия, тем более на ступеньках подъезда, скажу только, что ночью он был убит. Не исключено, что опасность грозит и Вам, так как есть версия, что Виктор погиб из-за документа, который Вы передали ему для расшифровки.

– Заходите! – и Кошель нажал на домофоне кнопку.

Несколько лет назад Кошель выкупил у знакомого археолога палубные доски шведского фрегата, затонувшего на Ладоге во время Северной войны, и заказал из них входные двери. Морёный дуб, крепкий, как сталь, и тяжёлый, как гранитный камень, как нельзя лучше подходил для этой цели. Взломать такие двери можно было только при помощи взрывчатки.

Гордей остался верен своим привычкам, и кроме хитроумных замков запирал двери ещё на тяжёлый дубовый засов. Он с трудом приоткрыл тяжёлые створки дверей, и пропустил визитёра. Кошель раскрыл рот, чтобы предложить гостю тапочки, как неожиданно ему в лоб упёрся холодный ствол пистолета.

– Если будешь делать то, что я скажу, не пострадаешь, – глухо произнёс визитёр и резко развернул Гордея к себе спиной. Теперь пистолет упирался антиквару в затылок.

– Пошёл вперёд.

Гордей послушно прошёл в зал.

– Мне нужен старинный пергамент с шифровкой. Отдай, и мы разойдёмся, как в море корабли.

– Он в верхнем ящике стола. Там… в сафьяновой папке, – сипло произнёс антиквар, у которого от страха пересохло в горле.

Продолжая держать хозяина квартиры под прицелом, посетитель осторожно открыл ящик стола и достал кожаную папку.

– Умные люди для таких гостей, как я, держат в ящике стола заряженный и снятый с предохранителя пистолет, – усмехнулся незнакомец. – А ты, я вижу, дилетант! – и кинул папку Гордею. – Достань пергамент и положи на стол.

Кошель покорно извлёк из папки прозрачный файл с пергаментом и положил на край стола.

– Запись с видеокамер наблюдения ведётся? – буднично продолжил разговор грабитель.

– Нет, – пролепетал Кошель. – В этом не было нужды.

– Я же говорю: дилетант! Теперь ложись в постель, укройся одеялом с головой. Я сейчас уйду, а ты считай до ста. Громко считай, чтобы я слышал.

Кошель покорно залез с головой под одеяло.

– Раз! – дрожащим голосом громко произнёс Гордей.

– Два! – уверенно продолжил майор и выстрелил антиквару в голову. Шёлковое китайское покрывало стало быстро напитываться красным.

Убийца вздохнул и, ничего не опасаясь, спокойно огляделся вокруг.

– Хорошо живёшь! – обратился он к покойнику, скручивая со ствола глушитель. – Вернее, жил! – поправился киллер и, спрятав пергамент в левый рукав тёмно-серого плаща, покинул квартиру. Входную дверь он специально оставил приоткрытой.

К тому времени, когда опергруппа прибыла в квартиру убитого антиквара, искать какие-либо следы преступления было бессмысленно. Соседи и просто посторонние люди, проявив смекалку и небывалую резвость, задолго до приезда милиционеров прошлись по шкафам, сундукам и чуланам квартиры в поисках чего-нибудь ценного. Причём их не смущало наличие в постели окровавленного труппа хозяина квартиры. Коллекции редких картин, орденов, холодного оружия, старинных икон и наборы столового серебра и постельного белья растащили в мгновенье ока.

Во время осмотра места преступления старый и много повидавший на своём милицейском веку эксперт обратил внимание следователя, что картины не были вульгарно вырезаны из дорогих рам, а аккуратно сняты с подрамника.

– Значит, приложили руку коллеги по цеху, – предположил следователь, под ногами которого громко хрустели осколки китайского фарфора.

– Здесь следов больше, чем на площади в базарный день, – сокрушался эксперт. – Всё затоптано, залапано, затёрто! Разбираться в этой мешанине долго и, главное, бесполезно. Нет, преступник определённо профессионал. Ведь он мог просто поджечь квартиру, но он поступил умнее: оставил дверь открытой, и теперь на месте преступления столько следов, что проверять все возможные версии можно до моей пенсии.

– Она у тебя не за горами, – усмехнулся следователь, поднимая с пола пустой прозрачный файл. – Вот ещё одна загадка: какой документ хранился в этом файле? Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем.

– Он сознательно пытается пустить нас по ложному следу. Ведь пришёл он, вероятнее всего, за какой-то конкретной вещью, и, видимо, очень ценной, раз уж решился на убийство.

– Может, и не за одной вещью, а за целой коллекцией. Покойный был известен в своём кругу, как знаток и крупный владелец иконописи, которую в квартире мы не наблюдаем. Даже не представляю, как составить опись похищенного! Конечно, я опрошу всех коллекционеров города, с которыми покойный имел дело, и возможно, что-то прояснится, но коллекционеры – народ скрытный, и редко кому доверяют свои тайны.