Чтение онлайн

– Это кто?
– поперхнулась бычком старая революционерка.- Что за буржуйка?

– Может не к нам?
– с горькой надеждой прошептала я, вдруг осознав, что на мне старая шелковая блузочка, сшитая руками трудолюбивых китайцев и местами лоснящаяся на заду трикотажная юбка.

– К нам, к нам!
– уверила нас подоспевшая Алка.- Мать, не комплексуй! Ты все равно лучше всех!

Мы так увлеклись разглядыванием незнакомки, что даже не обратили внимания на сопровождавших её мужчин, опомнившись только тогда, когда все трио исчезло за козырьком входной двери.

– Людка,- озадаченно протерла очки баба Нюра,- эта выпендра - его старшая сестра, что ли? Или первая жена?! У венгров, может, много жен можно иметь?

Я и так была на нервах, и вот только очередных подколок от старухи мне и не хватало!

– Венгры такие же христиане, как и мы!

– Ты за себя говори!
– фыркнула бабка.- Я в эту поповскую отраву не верю!

Но мне уже было все равно, в кого она верит или не верит. Я с остановившимся сердцем наблюдала, как в комнату заходит моя вымученно улыбающаяся дочь, а за ней та самая дама в сопровождении двух мужчин. Вблизи, не смотря на моложавую внешность, стало понятно, что наша красотка все-таки в возрасте.

– Мама, знакомься, это Карсай Кэйтарина, а это Карсай Иштван - родители Вита!

Я только хлопала глазами в ответ, в панике отмечая лысину спортивного вида солидного мужчины с настороженными глазами. Пожалуй, эти люди волновались не меньше меня.

– А это мой Вит!

Дочь вытолкнула откуда-то из-за спин родителей симпатичного, коротко остриженного белокурого паренька. Ростом он был примерно Алке до уха, но в остальном... у меня от сердца отлегло! Вполне нормальный и приятный мальчик - и никак не цыган!

– А это моя мама - Людмила Павловна!
– продолжала процедуру знакомства моя дочь.

Но сваты, можно сказать, не обратили на мою скромную персону никакого внимания. Их округлившиеся глаза сначала внимательно осматривали жилище тети Нюры, особенно портреты и фотографии, а потом с изумлением остановились на самой, увешанной орденами и медалями персональной пенсионерке.

Польщенная таким эффектом баба Нюра даже попыталась гордо выпрямить то, что у неё осталось от груди, но награды грустно звякнув, улеглись на старое место, так и не найдя того, что там красовалось ещё лет пятьдесят назад.

– Вы коммунистка?
– вполне сносно по-русски спросил господин Карсай.- А говорили, что коммунистов в России больше нет!

– Как это нет,- возмутилась баба Нюра,- думаете, вымерли мы, как мамонты? А вот это вы видели?

И она показала моим импортным сватам смачно свернутый кукиш.

Да, как-то не так я представляла себе знакомство с родителями жениха единственной дочери! И судя по их оторопелым лицам, они тоже! И стоило мне так спешно покидать собственную квартиру?! Может, моя мама вела бы себя более адекватно?

– Здравствуйте,- наконец, хоть и запоздало, но я сообразила, что надо поприветствовать людей,- садитесь к столу! Вот..., чем Бог послал! Отбивные... салатик...

Гости неуверенно потянулись к столу, а потом уставились на угощение примерно тем же взглядом, что и на бабу Нюру.

У меня слезы навернулись на глаза. Это Бог меня за гордыню наказал! Вот интересно, чем мне продавец лотерейных билетов не угодил? Да и цыгане, если посмотреть непредвзято, тоже неплохие люди! По крайней мере, они бы не смотрели на оливье, с таким видом, словно это рагу из гадюк!

Но моя девочка, видимо, знала, что в таких случаях делать. Она подмигнула своему Виту и он, с силой подтолкнув мнущихся родственников к столу, уселся сам и протянул тарелку за отбивными.

– Я,- с приятным акцентом заявил он, улыбнувшись мне,- наслышан про ваши отбивные, Людмила Павловна! И давно хотел попробовать!

Гости расселись и худо-бедно застучали ножами и вилками по тарелкам, что-то там выбирая из салатов, но при виде вина опять недоуменно зависли.

– У семьи Карсай есть свой виноградник,- пояснил мне Вит, изо всех сил пытающий преодолеть отчуждение между семьями,- и мама, и папа хорошо разбираются в вине! Они просто не могут понять, что означает «Солнце Кубани», разлива Санкт-Петербургского завода винных изделий?

– Хрен знает что - это означает!
– радостно хихикнула баба Нюра,- бодяга левая какая-то! Алка - спортсменка, ей пить нельзя, а Людка - мышь библиотечная и пробку-то редко нюхает! Откуда им в вине разбираться! Ладно, ради такого случая, я вас своей, собственного изготовления настойкой угощу! Есть у меня, на поминки берегла, смородиновка, куда там вашему Токаю!

И только тут гости вспомнили, что оказывается, так же привезли в подарок вино, изготовленное на собственной винодельне. Хотя, конечно, сначала отдали дань уважения хозяйке дома и откушали её смородиновки, а потом малиновки, а потом...

Рассказать вам, что было дальше? Хотелось бы подробнее, да сама плохо помню! Достаточно упомянуть, что госпожа Карсай так накидалась бабы Нюриных настоек, что её несли к машине муж и сын. До венгерского вина даже черед не дошел!

Хорошо пошли под самогон и оливье, и селедка под шубой, и старое пожелтевшее сало с чесноком из запасов хозяйки дома. Сама же Анна Никаноровна, поставив на древний проигрыватель пластинку «Мы красные кавалеристы, и про нас...», развлекала гостей пылким народным танцем, неподдающимся национальной идентификации!

Короче, отметили помолвку детей на славу!

И только утром, маясь с дикого похмелья, под завывания шокированной матушки, я узнала от Алки, что все уже решено. Оказывается, я договорилась со сватами, что свадьба будет осенью в Венгрии, и что молодые проведут медовый месяц в Австрии, в поместье, доставшемся Виту по наследству от бабушки по материнской линии.

– Но мы с Витом хотели бы поехать в Америку!

Стоп! Какая Америка?!

– А как же занятия в институте?
– оторопело осведомилась я.- Девочка, тебе нужно завершить образование!

– Мама, да теперь-то зачем? Учителем физкультуры я однозначно не буду!

И только тут до меня дошло, что узнав про любимые духи госпожи Карсай, и ознакомившись с кличками охотничьих собак её мужа, я так и не удосужилась спросить, а собственно - кто они? Чем зарабатывают на жизнь? И что делает их сын в России? Уж не говоря о том, как он познакомился с моей дочерью?

Но прежде, жизненно важное!

– Дочь,- собралась я с силами, и, отбросив мокрое полотенце со лба, сурово заявила,- дай мне слово, что не бросишь институт! Иначе ни в какую Венгрию я не поеду!