Чтение онлайн

– А как поживает ваша Аллочка?

– Хорошо!

Вот, в общем-то, и всё, что мы тогда сказали друг другу.

Забегая вперед, могу сказать, что три месяца спустя, когда я собиралась ехать в Венгрию, чтобы понянчиться с внуком и металась по городу в поисках денег взаймы, у меня появился Дима.

Увидев его на пороге, я испугалась, почему-то сразу подумав, что у Петровых что-то случилось, но у парня, оказывается, было ко мне дело.

– Я пришел рассчитаться!

И он мне выложил кругленькую сумму.

– Что это?
– расширенными от удивления глазами смотрела я на кучку денежных купюр.

– Я продал дом Розы Сергеевны, а деньги поделил между вами и Клавдией Трофимовной! И вы меня очень обяжете, если сама отдадите ей половину суммы!

– Но...- забормотала я, сама не зная, что пытаюсь сказать.

И пока я хлопала ресницами и раскрывала и закрывала рот, Дима ушел.

Мы с тетей Клавой вместе посчитали деньги и поровну поделили, ещё вдобавок сложившись на бутылку рябиновой настойки, чтобы это дело обмыть.

– Ох, Людмила, грешница я!
– даже всплакнула пожилая женщина.- Век живи, век учись - дураком сдохнешь! Вот, чего я только в сердцах не наговаривала на Кларку и на её пуделька! А они вон чё! Все деньги нам отдали!

Рябиновая настойка и предстоящая поездка к дочери и внуку привела меня в благодушное настроение, и я легкомысленно ляпнула:

– Хороших людей гораздо больше, чем плохих!

Я уехала в Венгрию, и бабу Нюру, увы, хоронили без меня. Говорят, она очень переживала, что не может со мной проститься, но я появилась только дня через три после похорон.

– Ой, Людочка, мы вас так ждали,- встретили меня по приезде встревоженные соседки,- Анна Никаноровна оставила нам деньги на похороны, но она ни словом не обмолвилась о своих родственниках! Нужно же кому-то сообщить о её смерти! Квартира у неё не приватизированная, но вещей в ней не счесть - может, есть наследники? Надо бы порыться в бумагах! Вы часто бывали у покойницы, знаете, где она все документы хранила?

Я только плечами пожала, и в присутствии старшей по подъезду Галины Викторовны (я уже упоминала о ней ранее!) и Раечки принялась за обыск. Было так грустно находиться среди столь знакомых стен, осиротевших без кипучей энергии своей хозяйки. Я, конечно, понимала, что люди не вечны, а баба Нюра итак прожила мафусаилов век, но все равно не смогла справиться со слезами, роясь в каких-то пожелтевших письмах и старых квитанциях в поисках хоть каких-то следов родни.

Я не нашла никаких упоминаний о родственниках, зато неожиданно набрела на завещание! Это был довольно оригинальный документ, в точности, как и написавшая его хозяйка.

Всю коллекцию самогона и свой аппарат она завещала тете Соне. Раечка получила чайный сервиз на двенадцать персон из фарфора, расписанного серпами и молотами, портретами вождей и красными знаменами (как оказалось впоследствии, бешеной цены!). Галина Викторовна стала счастливой владелицей всей мебели, кроме комода, который достался мне, а Тамаре Петровне полагалась знаменитая сковородка, которой покойница усмиряла её папашу.

Мы и плакали, и смеялись всем подъездом, читая этот документ.

– Скучно будет без старухи,- высказалась далеко не сентиментальная Галина Викторовна,- так на душе грустно, как будто она мне родная была!

Помимо нас, покойница ещё облагодетельствовала местный комитет ветеранов, оставив им некоторые из своих бумаг, а местному музею она завещала все свои ордена и медали.

Обливаясь слезами, мы растащили мебель, бумаги и прочие завещанные вещи по адресатам, и милиция, под личным присмотром самого Дружинина, запечатала квартиру.

Прошло три недели. Мне позвонила дочь и среди прочих новостей я доложила ей, что стала счастливой обладательницей комода бабы Нюры, и, хотя чту память покойницы, честно говоря, не знаю, куда его деть. В моей маленькой квартире не было места для столь громоздкой вещи.

И пока я ломала голову кому предложить раритет, мне неожиданно перезвонила Алка:

– Мать, не вздумай выбрасывать комод!

– Да я и не думала, все-таки вещь красивая, старинная..., опять же - память!

– Вот именно - старинная, свекровь говорит, что будучи в гостях у бабы Нюры, не могла отвести от него глаз! Это работа, какого-то известного мастера восемнадцатого века. Такие комоды наперечет и стоят, как «Боинг»!

Вот это да! Я с уважением посмотрела на стоящую посреди комнаты антикварную вещь. Долго думала, куда её деть, а потом задвинула в угол спальни, накрыв салфеткой, и поставив сверху горшок с цветком. Теперь я с трудом протискивалась к шкафу, но зато грела душу мысль, что у меня в спальне стоит «Боинг», тщательно замаскированный под комод. И мне теперь тоже есть, что оставить своим внукам в наследство! Пусть Карсаи не сильно-то задирают нос!

А через месяц, когда уже начались осенние дожди, неожиданно объявились наследники покойной героини Гражданской войны. Двое мужчин и одна худющая женщина, назвавшиеся внучатыми племянниками, одного из мужей тети Нюры. Я так и не поняла до конца, что означает эта степень родства, но действовали эти люди напористо и хамовато.

Вначале они попытались претендовать на квартиру, но местный районный суд их иск отклонил! Узнав, что все вещи покойной были раздарены по завещанию, они вцепились в мой комод и в Раечкин сервиз, и если честно, не будь на стороне посуды самого прокурора, мне бы от них не отделаться.

Женщина то и дело мне звонила и засыпала оскорблениями и угрозами, требуя вернуть их фамильную вещь. Мол, у неё есть все документы на комод, и сама баба Нюра владела им временно! Мужчины же пошли ещё дальше, как-то начав ломиться ночью ко мне в дверь, и если бы господин Дружинин не поднял на ноги всю милицию нашего городка и не организовал отсидку всей троицы в КПЗ на пятнадцать суток, наверное, я бы отдала комод этим прохиндеям. Вещь, конечно, хорошая, но заикаться и вздрагивать из-за неё от страха всю оставшуюся жизнь, я не собиралась.

И пока я вела «комодную» войну городок неожиданно потрясла очередная сенсационная новость - Катенька Петрова нашлась!

Сама Клара Федоровна умчалась в Москву выправлять визу в одну из африканских стран, но мне обо всем подробнейшим образом поведала Анна Михайловна, которой в свою очередь рассказал об этом муж, тесно общающийся с Николаем Викторовичем. Сбежались со своими версиями и остальные дамы из «Клуба любителей книги», а уж потом, намного позже дополнила подробностями эту историю и сама Клара Федоровна. В общем, выяснилось следующее.

Имя у молодого человека Катеньки оказалось настолько цветистым и длинным, что как не ломала язык Петрова, внятно произнести его не смогла, даже читая по бумажке. Поэтому для краткости будем называть его Саидом.

Что делал этот араб в Люксембурге неизвестно, но точно не пел. Саид и Катя встретились вовсе не на конкурсе, как предполагала я, а в магазине игрушек. Несмотря на развитые женственные формы, Катька была, по сути дела, ещё ребенком и обожала куклы. А этот самый Саид, оказывается, решил купить игрушки для своих многочисленных братьев и сестер. Как уж они там сговаривались, одному Богу известно, но красноречивый араб оказался таким обаятельным красавцем, что Катька потеряла голову и согласилась с ним уехать!