Чтение онлайн

– Ну что, девять-один-один, изобрели способ для спасения из бездны меланхолии нашей общей подруги? – осведомился Славка Рыжов.

– То-то и оно, что нет, – вздохнула Светка. – Ты вот у нас такой умный, придумай что-нибудь...

– Ага! Как встали в тупик, так сразу к Славке! Придумай что-нибудь, голубчик ты наш!

– Да ну тебя! – отмахнулась Светка. – Если не можешь ничего путевого сказать, так не мельтеши перед глазами и не трещи!

– А если серьезно, – строго сказал Славка. – То Ленку надо просто отвлечь как-нибудь. Придумайте что-то, что бы ее увлекло.

– Например? – кисло осведомилась Даша.

– Ну, например, пусть она влюбится еще в кого-нибудь. Или заведет себе новое хобби. Но так, чтобы уйти в это дело с головой! Так она убьет двух зайцев: займет себя и получит шанс вернуть к себе сердце нашего ветреного красавчика-дипломата.

– С чего ты взял? – насторожилась Даша.

– Что? А, так это ежу понятно! Она только и делала все время, что ему в рот заглядывала, пока это ему не надоело. Оно и понятно: в рот ему поглядеть и стоматолог может, а с девчонкой должно быть интересно...

– Та-ак, – протянула Даша. – Значит, я истратила время и нервы на выяснение общеизвестных фактов?

– Вроде того, – подтвердил Славка. – Могла бы и ко мне за консультацией обратиться. Так что вот вам мой совет: займите ее чем-нибудь!

Операцию по извлечению Лены из меланхолии начали в этот же день. Начать должна была Вера Бреусова: во-первых, она сидела с Леной за одной партой, а во-вторых, всем давно было известно, что Лена давно мечтала о том, чтобы Вера сделала иллюстрации к ее стихам. Когда-то лучшая художница класса сделала это для Даши, и тогда Лена очень завидовала новоявленной поэтессе.

– Предложи ей проиллюстрировать ее стихи, – втолковывали девчонки Вере.

– Ладно, – согласилась она, но без особого энтузиазма.

– Вера, ты что? Не хочешь помочь Ленке?

– Очень хочу... Но, откровенно говоря, у меня сейчас много работы. У меня конкурс на носу, а тому, кто выиграет конкурс, устроят личную выставку в салоне «Вдохновение». Вы понимаете, что это для меня значит?

– Вера! – с упреком сказала Светка.

– Ну ладно, ладно, я же не отказываюсь, – вздохнула Вера.

После урока литературы она спросила у Лены, которая смотрела в окно и чертила на листочке бумаги какие-то буквы, в которых даже самый неопытный наблюдатель заметил бы инициалы «Д» и «П», что, несомненно, означало «Дима Проскурин»:

– Слушай, а хочешь, я нарисую картинки к твоим стихам?

Лена подняла на нее затуманенный взгляд и несколько удивленно переспросила:

– Ты что-то сказала?

Вера терпеливо повторила свое предложение.

– А оно мне надо? – пожала плечами Лена.

Юная художница чуть не вспылила, но сдержалась.

– У тебя замечательные стихи, их обязательно нужно проиллюстрировать... А вдруг кто-нибудь захочет издать сборник, или альбом, как тогда у нас с Дашкой?

– Знаешь что, вот и занимайтесь с Дашкой своими глупостями, – холодно ответила Лена. – А я уже давно стихов не пишу, и меня это мало интересует.

Вера скрипнула зубами, а после следующего же урока пошла и доложила Даше со Светкой о своем полном провале.

– Придумывайте сами что-нибудь, – сказала она решительно. – А я вообще собираюсь от нее пересесть куда-нибудь. Она меня до белого каления доводит своими вздохами и охами. Я все понимаю, но нужно же уметь взять себя в руки, нельзя из-за мальчишки превращаться в такую размазню!

И на следующий день Вера сдержала свое обещание, отсев от Лены. Впрочем, Лена этого как будто и не заметила.

– М-да, я думаю, мы не можем теперь обвинить Веру в том, что она не старалась, – заявила Светка Славе. – Ленку, на мой взгляд, лучше бы показать психологу, или, уж сразу, психиатру. Ее ничего не интересует, ничего! Куда смотрят ее родители?

Учебный год уже шел к концу, когда Оля Касаткина пересела за парту к Лене.

Со временем Оле пришлось узнать, что у нее есть еще и обязанности перед Истинным Богом. В частности, она должна вносить в общий котел Святую Десятину, десятую часть от ее доходов.

– Но... У меня нет никаких доходов, – виновато сказала она Артуру. – Мне только мама иногда дает карманные деньги, но она всегда спрашивает меня, на что я их потратила.

– Десятая часть – это не так уж и много, твоя мама не заметит, – успокоил ее Артур. – Скоро лето, у тебя будет много свободного времени и ты сможешь работать для общины.

– А что надо будет делать? – поинтересовалась Оля.

– Что скажет отец Мартин, – с некоторым упреком в голос пояснил Артур. – Но твой долг состоит в привлечении новых братьев и сестер. Вот ты обрела истинную веру, ты обрела спасение, а сколько еще людей на этом свете не могут прикоснуться к Истинному Богу! Они слепы, и твой долг – открыть им глаза.

Оля соглашалась со всем, что ей говорили, она все считала справедливым и правильным... И, даже, когда отец Мартин пояснил, что в Общину должно привлекать, прежде всего, состоятельных людей, ее не насторожило это заявление. Потому что, должно быть, что после, ее старшие братья и сестры учили, как подходить к людям на улице, чтобы дать им брошюру или устно пригласить на собрание. Они говорили, что это должен быть молодой человек (или девушка), которая идет не спеша, у которой грустные глаза и потерянный вид. Такие люди чаще всего нуждаются в опоре.

– У тебя должен быть счастливый и участливый вид, – поясняла Христиана Оле. – И ты подходи к парням. Ты очень симпатичная, и они наверняка заинтересуются... Им захочется прийти, чтобы увидеть тебя здесь еще раз, понимаешь?

Только одно беспокоило Олю: она так и не смогла принести в Общину своей «десятины». После того, как она уехала креститься, никого не предупредив, мама значительно ограничила ее самостоятельность.

Татьяна Викторовна чувствовала в какой-то степени вину перед дочерью. Она расслабилась, видя, что у дочки переходный возраст проходит относительно спокойно, и уделяла ей слишком мало внимания, все свои силы отдавая другому своему детищу – клубу. А тут ее тихая Оля выкидывает такой вот фортель! Конечно, ничего супернеобычного тут нет, многие девочки-подростки в таком возрасте убегают из дома... Но Оля! Придется ей все же заняться...

И Татьяна Викторовна, сдав часть работу своей заместительнице, стала рано приходить домой, часто уходя прямо с обеда. Она готовила разные вкусные блюда, пыталась общаться с дочерью, но с грустью заметила, что между ними совершенно нет никакого взаимопонимания. Оля была какой-то далекой и рассеянной.

– Я пойду на дискотеку, мама, – говорила она порой по вечерам.

И уходила. Первое время это тревожило Татьяну Викторовну, потому что Оля раньше не ходила на дискотеки. Но она связала этот факт с появлением в жизни дочери молодого человека. К тому же дочка возвращалась бодрой, даже взвинченной, ее обычно такая аккуратная прическа бывала в беспорядке, а щеки румянились, как будто она плясала целый вечер напролет. Как-то раз Татьяне Викторовне показалось, что от дочери пахнет вином, и она решила эту проблему следующим образом: перестала давать дочери карманные деньги, а про себя подумала, что на лето ее нужно будет отправить куда-нибудь, отдохнуть, переменить обстановку. Это девочке необходимо.