Чтение онлайн

Запустив инструмент, принялся за крепеж поперечных реек…

Глава 14

Гость или…

Планируемый завтрак даже не к обеду переместился, а почти в ужин. Часам к четырем только закончили остов ставить. На завтра-послезавтра, как «встанет», сетку натягивать будут. До этого времени козел Яшка еще на свободе должен обитать.

Не очень обнадеживающе. Надеялась Алинка всё же, что уже сегодня эта морда козлиная за решеткой, то есть, за сеткой окажется. Страх теперь перед ним сидел, не вытравить ничем.

— Давай в душ, Веня и к столу, — скомандовала баба Тома, заканчивая на веранде, открытой, хлопотать.

Стол, как на праздник собрала. Не понимала Алинка, почему этот Веня не может у себя пообедать (или поужинать?). И душ, заодно, принять. Или, что, за помощь (о которой, кстати, не просили), теперь расшаркиваться перед ним все должны? Знала она его с совершенно другой стороны. Не самой приглядной.

— Да я у себя… — начал Егорский.

Вот, правильно. К себе и топай , — размышляла про себя Ягодкина, помогая Тамаре Ильиничне посуду на столе расставлять. — Помог, спасибо. Не помог бы, тоже вполне могли справиться. Чуть дольше, возможно. Н-да, еще бы с доставкой материала пришлось подумать. Здесь всё же, как выяснилось, Вениамин Викторович подсуетился. Заказал все через интернет магазин с доставкой. Во сколько та обошлась…

— Даже не думай, — только что ногой не притопнула в ответ на его попытку отказаться от приглашения, баба Тома. — Дед еще сто лет собирался бы со своим этим козлом вопрос решить. Пока эта зверюга бородатая мне Алинку на рога не подсадила бы. Денег ты не возьмешь, знаю. Так от стола не отказывайся.

— Не возьму, — кивнув, подтвердил Егорский. — Хорошо, уговорили, — в сторону Алинки вновь взглядом «стрельнув». — Душ…

— На улице, летний. Вода сейчас там отменная, как раз освежиться, — сообщила бабушка, всучив гостю «дорогому» полотенце.

Что? То есть, точно знала, что туда его отправит и заранее…

Алинка прикусила губу, сдерживаясь от желания съязвить. Что-то не нравился ей напор бабушки в сторону соседского сына. Блин. Еще момент, в котором разобраться не получалось. Почему фамилии, все же, разные у людей? Егорский и Таловы, ну, совсем рядом не стоят.

— Не обморозьтесь только, я пол часа назад бак добавляла, — выдала неожиданно не только для бабушки с дедом, которые в недоумении оказались, но и для самой себя, Алинка.

Что сказала? Сама-то поняла? Егорский, пытаясь сдержать усмешку, бросил на нее короткий взгляд. Легкий прищур. Как изучал. Ничего подобного за ним раньше не замечала, а сегодня…

— Обожаю холодные водные процедуры. Тонизируют, — обронил, прежде чем выйти.

В спину ему смотрела, как зачарованная. И снова на мысли себя поймала, что прикоснуться хотела бы. К его спине. К мышцам, которыми «поигрывал», направляясь на задний двор. Там, почти у всех в их деревне, летние душевые были устроены.

— Алин, вот ты чего на человека взъелась? — полюбопытствовала бабушка, выставляя на стол блюдо с горячим.

— Да влюбилась, похоже, наша Алинка, — с усмешкой обронил дед Игнат, к столу подсаживаясь. — А как понять дать, не знает. Так ведь?

Влюбилась? Интересен был. Да. До определенного момента. Пока со своим Светиком не начал ее кошмарить. Змеюка ему нужна, а не нормальная женщина. Девчонка. Неважно. Нормальные не для него…

— Сам ты влюбился, дед, — обронила зло, в дом бросившись.

— Вот чего к девчонке пристал? — поинтересовалась баба Тома, вслед внучке тяжело вздохнув. — Босс это её. Работает она у него. Сама сегодня сказал, пока вы там остов собирали.

— Директор, что ли? — уточнил дед Игнат. — Придумали мне, босс. А директор, что, не мужик? — продолжая ворчать, Игнат Семенович, чуть прибор столовый от себя отодвигая. — В него влюбиться нельзя? Ты вот, что, бабка, принеси-ка нам с Веней наливочки своей малиновой.

Еще в саду обратил внимание на то, как эти двое общались. Вроде, как и тянет друг к другу. А какой-то сдерживающий фактор. Теперь, отчасти, понятным кое-что становилось. Если в подчинении ходила… Наверняка и здесь перед собой руководство видит.

— Ты чего удумал? — насторожилась Тамара Ильинична, на мужа с подозрением посмотрев. — Не лезь, старый. Не доводи мне Алинку. Умчится же в свой город снова. Дай девчонке выдохнуть.

Сама иной раз не знала, чего больше желает. Внучку рядом постоянно видеть, к деревне намертво привязанной. Или, все же, чтобы жизнь у той сложилась удачливее, чем у родителей. А как сложится, когда не знает она, как это в семье живется. Когда отца с матерью лишилась в детстве совсем. Перед глазами из всего примера — они с дедом. Но поколение-то, другое. И взгляды другие…

А Алинка, в кухне спрятавшись, носом прошмыгав, слезы сдерживая, взгляд на… передвигающемся по двору человеке, остановила. Егорский. После душа. Освежившийся. На ходу свою футболку-майку через голову натянуть на себя пытался. Спокойный. Уверенный в себе. Где бы ей такую уверенность взять…

А Егорский, тем временем, через двор пройдя, на веранду поднялся. Слышала шаги. Выйти следовало к столу. Гость в доме. Не культурно вот так, прятаться. Понять не так может, на свой счет приняв. Или, пусть? А уйдет… Хотя, завтра, вроде, прийти еще обещается, доделать рогатому вольер…

Блюдо со свежесобранной клубникой прихватив, уверенный шаг из кухни сделала. В конце концов, Егорский у них в гостях, а не на оборот. Не нравится её видеть за столом, пусть к себе убирается, — успокаивала саму себя, выходя на веранду.

Разговаривал о чем-то с дедом. Спокойный. Расслабленный. В момент её шага, сделанного на улицу, рассмеялся. Вздрогнув, замерла. Вот смеющимся его, вот так, легко, без подтекста, до сих пор не слышала и не видела. Другой совершенно человек перед ней предстал. Серьезно? Возможно подобное перевоплощение?

Оглянувшись, взгляд на ней задержал. А улыбка с лица не сходила. Взгляд не сразу отвела. Растерялась. Почувствовав, как в жар бросило, спешно к столу прошла.

Наблюдал слишком пристально. Как за диковинным каким существом. Что в ней такого необычного? Вроде, как у всех: голова, две руки, две ноги. Ну, да, шортики сегодня… На грани. Но не для него, для себя надевала. Деревня. Хочется, чтобы тело воздухом надышалось…

Взглядом по фигурке ее скользнув, Егорский только что зубами не скрипнул. Для кого вот в таком виде, черт бы её…