Чтение онлайн

— Помочь стремился. В город свозить, когда надо. Машина у него тогда в деревне, у первого появилась. По хозяйству подсобить. Да разная помощь была, и не упомню уже, — призналась бабушка, пожав плечами. — Уступила. Ни дня не пожалела, что именно его женой стала. Хотя, тоже ухажёр был. Но тот всё на сеновал звал. А дед твой только целовал, да обнимал жарко, что по полночи после свиданий уснуть никак не могла. А не трогал до самой свадьбы. Думала, не так с ним, что. А там, как выяснилось, силы хоть отбавляй, оказалось.

— Ба-а-а, — протянула Алинка, на бабушку глянув. Нет, точно знала, что детей не в капусте находят и не аисты приносят. Но вот услышать бабушкино откровение…

— Что, «ба-а-а» , — неожиданно передразнила та внучку. — А, то, думаешь, совсем у тебя бабка старая, не знает, что сейчас вы, молодежь, по сеновалам, тьфу ты, по постелям раньше оказываетесь, чем о серьёзном задумываться начинаете?

— Не была я еще ни в чьей постели и не хочу, — фыркнула Алинка, поднимаясь на ноги. — И уж, точно, не с Егорским туда отправлюсь. Таким, как он, не я нужна, а мои родители с бабками, квартирами, машинами, — проворчала, около зеркала останавливаясь.

Выглядела, конечно, не айс. Растрёпанная, зареванная. Жуть. Ведьма. Только что, метлы не хватает.

— Не похож Веня на крохобора, — возразила Тамара Ильинична, вслед за внучкой с постели поднимаясь. — Родители у него хорошие. Маша, так совсем, золотой человечек. Не может у таких людей, как Таловы, плохой сын вырасти.

Оглянувшись, Алинка собиралась возразить на данный счет, да… Не стала. Верит бабушка в людей еще. В добрых и порядочных. Пусть верит. Здесь, в деревне, возможно, такие еще и остались. А вот…

— К себе ушел? — спросила осторожно, не менее осторожно в окно выглядывая.

— С дедом твоим, кажись, в сад отправились, наливку прихватив, — не стала скрывать Тамара Ильинична. — Может, отнесешь им чего к закуске? А то ведь овощи оприходуют, наналивятся, что придется домкратом поднимать.

— Ба-а… — снова протянула Алинка, с мольбой на бабушку посмотрев.

Не представляла себе сейчас очередную встречу с Егорским. Да еще, когда клубнику утащила. Вот с ягодой, точно, слегка переборщила. Пусть бы ел. Может, хоть диатез пошел, из дома тогда бы не появлялся.

Вздохнув, Тамара Ильинична, только головой покачав, оставила комнату внучки. Не знала та, что мысли у бабушки появились. Некоторые. Обдумать те собиралась. В отличие от деда, по-другому немного действовать решила.

— А ты, Веня, деда Игната послушай, — говорил тем временем Игнат Семенович, очередную стопку наливочки супруги, любимой, в себя опрокидывая. — Мы, мужики, что? За красотой бабской все гоняемся. Внешней. Да за ногами, что от ушей. Чтобы с гордостью как трофей, в битве добытый, соперникам демонстрировать. Только жена, это не трофей, мил человек. Жена — это кладезь. Это — нежность. Благодарность, если хочешь. Любовь, она штука такая. Сегодня есть, завтра нет.

— Игнат Семеныч… — попытался Вениамин остановить соседа.

— Знаю я, как меня зовут, — перебил тот своего молодого собеседника. — Как только за сорок с лишним лет, бабка не называла. Кстати, даже козлом, дело было. Сам, правда, виноват. Даже обижаться тогда не стал. Так вот, о чем я, — продолжал, до графина дотягиваясь. — Знаешь, какие девки вокруг меня вились? Женихом завидным на деревне был. Семья зажиточной считалась. Машина была, телефон. Техника: холодильник, телевизор. Родители мне невесту вровень нам, подыскали. А я уже тогда на Тамарку посматривал. Подойти не решался.

— Неужели тоже, клубнику забирала? — не сдержав чуть ироничной усмешки, поинтересовался Вениамин.

— Хм, клубнику, — хмыкнул дед Игнат, на молодого человека глянув. — Клубника, это чего, в огород пошел, сорвал. Граблями огрела, когда на покосе поцеловать хотел. Сзади подошел, чтобы приобнять, а она и…

На секунду картину представив, Вениамин слегка кашлянул. Не представлял, как-то, Тамару Ильиничну с граблями на перевес, охаживающую парня. Вот Ягодкину… Черт, что ж она далась-то, эта…

— И, как спина? — спросил, улыбку пряча.

— Цела спина, хотя болела долго. Но зато я точно знал, что моя девчонка станет. Не кидается на каждого, кто поманит красивостью. И тебе советую к Алинке присмотреться…

— Дед Игнат!.. — не удержался от восклицания Егорский.

Нет, всё, конечно, понимал, старикам внучку хочется получше пристроить. Возможно, не будь это Ягодкина… Черт, уже — не будь? Не слишком ли стремительно?

— Веня, хорошая Алина девчонка, уж я свою внучку знаю. Без родителей только выросла. Диковата, возможно, немного. Не городская. Но и Светка твоя, уж прости, скажу, как есть, только если время провести. Опять же, перед друзьями похвастать, какую кралю зацепил. Или, что, не подходит Алинка, что дать за ней нечего?

На сколько прав сейчас был дед? Да и прав ли? В чем-то — да. Озвучивать только не собирался. Не Алинки касалось. А по факту…

— Аллергия у нее на меня, — вслух обронил Вениамин, наблюдая, как дед наливку по стопкам разливает. — Непереносимость личная. Как лактозу, организм не воспринимает.

— И с каких пор мужика настоящего, девчоночьи капризы останавливать стали? — полюбопытствовал Семеныч, на Егорского пристально посмотрев. — Или, что, ждешь, пока сама тебе в ноги упадет? Веня, мой тебе совет. Нравится Алинка, действуй, пока какой-нибудь Ваня не уволок.

На сколько прав дед Игнат? Или, раскусил его? Так, вроде, никаких посылов вообще не давал со своей стороны в сторону Алины Игоревны. Какие там посылы, когда агрессия сплошная, негатив неприкрытый. Девчонка категорически против какого-либо нормального общения настроена.

— А, что, предпосылки есть? — вырвалось совершенно неожиданно, а взгляд в сторону дома брошен. Еще не хватало…

— А внучка она у меня видная, хоть и без приданого вашего городского, — достаточно резко отреагировал дед Игнат. — Только достаться может не парню нормальному, вроде тебя, а хмырю какому-нибудь. Который бабу из нее сделает, а не жену, которую любить, холить и лелеять надо.

— То есть, во мне вы уверены, — не удержался от вопроса Вениамин, при этом не скрывая легкой иронии в тоне. — Едва, давайте на чистоту, зная. Сколько раз общались с момента, как домарядом стали?

Неожиданный разговор получался.

— А я в людях крайне редко ошибаюсь, Веня. Хороший ты мужик. Хоть и городской. Работы не боишься. Не думал, что поможешь сегодня. И Алинка под стать тебе, поверь. Бриллиант она у нас, в золотой оправе.

— В платиновой, — проворчал Вениамин, опустошая свою стопку.