Чтение онлайн

— Вот и славно, все собрались, — заговорила бабушка, ставя на стол графин, точно не с морсом, что остужала в холодильнике.

— Не слишком жарко для… — не закончив, кивнул Вениамин на появившееся на столе дополнение.

— А мы понемногу, — заговорил дед, чуть подвигая свой стул, на котором сидел. — После хорошей работы не грех. Наливочка у Томы отменная. Колдует над ней, что ли, — продолжал, на внучку бросая взгляд. — Что с клубникой замерла? Вень, забери, а то ж еще выронит невзначай, — добавил, с прищуром странным усмехнувшись.

Не успел, шаг только сделал. Баба Тома рядом оказалась, подхватив. Егорский усмешку сдержал, стул подвинув, жестом присесть пригласил. Царственный, цену себе знающий. Желание появилось чем-нибудь, из находящегося сейчас на столе, освежить чуть. Чтобы это самодовольство, с лица смыть.

— Спасибо, сама, — обронила, на стул, куда, кажется, бабушка планировала присесть, спешно плюхнувшись, под собой уже тот подвигая ближе к столу.

Недоумение заметила на лицах у всех.

— Тамара Ильинична, раз у вас внучка на столько самостоятельна, позвольте за вами поухаживать, — вывел всех из оцепенения голос Егорского.

— Ох, Алька, останешься в девках, с такой-то самостоятельностью, — проворчал дед и, не обращая внимания на взгляд супруги, потянулся за графином.

— Я Алина, не Алька, — буркнула в ответ внучка, потянувшись к картошке.

У бабушки та получалась какой-то особенно вкусной. Вроде и варила Алинка так же, и на сковороде сальце обжаривала. А не то. Вот тут, в деревне, совсем другой вкус получался. И салат крошился по-другому. И маслом другим заправлялся. Одна сегодня проблема, аппетит практически отсутствовал.

— Алина Игоревна, — совершенно неожиданно выдал Егорский, с другого края стола продолжая за ней свои наблюдения.

Вот, черт, не подумала, что на бабушкином месте как раз и окажется под прицелом его необъяснимого прищура. Лучше бы, точно, рядом дала себя усадить. Итак, с аппетитом проблема, так теперь вообще никакой кусок в горло не полезет, поперек застрянет. Интересно, а если подавится, Егорский станет спасать? Или, в своей манере, сказав: «Ягодкина, ты даже прожевать и проглотить нормально не можешь» , — поднимется и уйдет?

— Алина Игоревна, — подтвердила, кивнув. — Вас что-то не устраивает, Вениамин Викторович? — задала встречный вопрос, пытаясь при этом подцепить вилкой, ускользающий по тарелке кусочек помидора.

— Да нет, — пожимая плечами, отозвался Егорский, после короткой паузы. — Я обеими руками за соблюдение субординации, — продолжал, до клубники дотягиваясь. — В офисе, — добавил, продолжая слишком внимательно наблюдать за Ягодкиной. — Но на отдыхе совсем не против перейти на неформальное общение.

— Зато у меня с вами переходить на неформальное общение, желания нет никакого, — съязвила Алинка, неожиданно резко поднимаясь из-за стола. — И вообще, клубнику вы не едите. Ни в каком виде. Помнится. Или, что, в гостях и уксус сладкий?! — выпалив на одном дыхании, выхватив у него из-под руки миску с ягодой, бросилась в дом.

Недоумение с интересом, смешавшиеся во взгляде Егорского, вслед ей брошенном, уже не видела. У самой слезы из глаз брызнули соляным потоком. Не ожидала подобной реакции. А ведь, так разобраться, ничего не сделал, совершено.

— Довели мне, всё-таки девку, — проворчала Тамара Ильинична, поднимаясь следом.

— Внимания, не обращай, — махнул рукой вслед жене Игнат Семеныч. — Пошли-ка, в саду посидим, подальше от этих юбочных персон, нежных и кисейных, — добавил, поднимаясь из-за стола и прихватив в собой графин с тарелкой нарезки, — Прихвати-ка еще овощей, Вень, — уже на пол пути к лестнице, с веранды ведущей, попросил.

И всё же, не смотря на бабкино ворчание, с соседом решил поговорить. Глазами мужика на происходящее смотрел. И видел то, чего бабка, по какой-то причине непонятной, не то, что видеть, а даже замечать не желала.

Глава 15

Попытки поговорить

Алинка рыдала, уткнувшись в подушки. Давно себе подобного не позволяла. Хотя, нет, врала сейчас. В кабинете Егорского последний срыв был, то есть, совсем недавно, получалось. В голос тогда рыдала. До истерики. С трудом успокоиться получилось. Все. После зарок себе дала, из-за всякой ерунды…

Затихла. Бабушка на постели присела. Обняла за плечики. Как когда-то, в детстве, делала. Вот в детстве плакала часто. По родителям скучала, которых в одно мгновение обоих не стало. Баба Тома очень старалась, чтобы и детство у нее было нормальное, и не чувствовала себя в чем обделенной. Дед боялся всё, что балованной внучка вырастет. Не выросла. Вернее, не так. Вырасти-то выросла. А вот в избалованную куклу не превратилась. Напротив, домоседкой оказалась с минимальными запросами.

— Алин, расскажи мне, старой, что у вас с Веней? — тихо, словно опасалась, чего, спросила Тамара Ильинична.

Неловко Алинка себя почувствовала. Знала, не так себя при гостях ведут. Хоть при ком. Не то бабушка с детства в голову закладывала. Но с Егорским, почему-то, не получалось нормально.

— Видеть его не могу, — прошептала в подушку. — Самодовольный. Самовлюбленный. Как наш козел, Яшка.

— Ох, девка, прав, похоже, дед, влюбилась ты.

Фраза бабушки, с тяжелым вздохом прозвучавшая, вмиг заставила Алинку успокоившись, от подушки оторваться. Сев, на бабушку уставилась.

— В кого, влюбилась? — переспросила в недоумении, граничащим с испугом. — В Егорского, что ли? Да я его видеть не могу!

— Вот, вот, — продолжала Тамара Ильинична, головой покачивая. — С этого, девонька, всё и начинается. Я от твоего деда в свое время, тоже всё бежать пыталась. Когда с девками его другими видела, а видный он был парень, как твой Егорский, весь белый свет ненавидеть начинала. Раскусил меня, черт, хоть и не рогатый. Ухаживать стал. Красиво, заботливо.

— То есть, заботливо? — не поняла Алинка.

Современной девчонкой росла, да и оставалась. Нормально и с парнями общалась. Вот только ухаживать за ней как-то желающих особо не было. Тихая, скромная. Без серьезного «приданого» в виде квартиры-машины. Хотя бы. Без родителей состоятельных. Ей один из «кавалеров», как-то открыто даже сказал:

— Хорошая ты девчонка, Алинка. Еще бы родителей нормальных тебе и отбоя от женихов не было бы. Даже я, возможно…

Не дослушала тогда. Развернувшись, ушла. Решив для себя, что больше вот такого отбора для себя, не позволит. Бабушке, само собой, ничего рассказывать не стала. Ни к чему лишний раз беспокоить. Достаточно дали ей. Не отказались, когда беда случилась.