Чтение онлайн

— В этой комнате отличное освещение, — говорю я, доставая монету из кармана. — А вид захватывает дух.

— Я ничего не сказал федералам! — выплевывает он, ерзая в кресле.

— Нет, не сказал. Но скажешь.

— Нет! — кричит он. — Я не буду. Уеду в Сан-Мигель.

— Сан-Мигель? Ты едешь не в Мексику, сенатор. Я сделал звонок по пути сюда. Твой частный самолет наготове и планирует отвезти тебя на Кубу. Направляешься к той собственности, которую купил в Баракоа под вымышленным именем Кэрри Франклин, да? Видишь ли…

Я провожу рукой по щетине на подбородке и хожу перед ним взад-вперед.

— Долгосрочные отношения строятся на честности и доверии, а ты только что мне солгал. Как я теперь могу тебе доверять?

— Хорошо, хорошо, — плачет он, его распухшие веки уже становятся фиолетовыми. — Ты прав, я еду в Баракоа. Но они никогда меня не найдут. Я никому ничего не скажу, — рычит он в конце.

Так много эмоций, так много страха, я впитываю всё, как суккуб29. Как бы я ни ненавидел то, кем стал, в тишине перед сном могу признаться, что люблю это. Оголенный нерв жизни перед смертью. Только по этой одной причине я никогда не пожелаю стать кем-то другим.

Перекатывая монету по суставам пальцев, я глубоко вдыхаю, затем спокойно выдыхаю. Если бы у меня было время, я бы растянул это убийство на несколько дней. Исцелял бы его каждый раз, когда ранил, чтобы делать это снова и снова. Но у меня нет на это времени. Федералы действует быстро.

Но я действую быстрее.

— Хочешь шанс выжить, сенатор?

— Да! О, боже, пожалуйста, да! Я сделаю всё, что угодно. У меня есть деньги, женщины…

— Я похож на человека, которому нужны подачки? Ты тупой мудак, но я дам тебе шанс вернуть свою жизнь.

Его глаза блестят от желания и стремления выжить. Он не осознает, что последнее, чего добьется в своей жалкой жизни — ухватится за надежду там, где ее никогда не было. Он видит мою монету, слышит мое предложение оливковой ветви. Он сделает ставку из Тьмы ради проблеска Света. Без надежды не за что бороться. Так что я даю ему эту надежду.

Я даю всем им надежду.

Потому что нет ничего лучше, чем наблюдать, как они сражаются, а затем видеть, как их лица искажаются, когда приходит осознание и понимание того, что они вот-вот умрут.

— Я подброшу монету, — спокойно говорю я, держа ее вертикально. Солнце из большого окна с видом на океан отражается от поверхности монеты.

— Если угадаешь — орел или решка, я позволю тебе жить. Можешь улетать в Баракоа или куда, блядь, ты собирался.

— Ты позволишь мне уйти? Просто… выйти отсюда?

Я киваю.

— Я позволю тебе уйти. Просто… выйти отсюда.

Он кивает.

— Хорошо. Хорошо.

Улыбаясь, я подбрасываю монету. Мы наблюдаем, как она взмывает вверх, затем падает. Я ловлю ее в кулак, затем прижимаю к другой руке. Мои глаза встречаются со взглядом Хамфри.

— О, э-э, решка!

Я изучаю изгиб его бровей, дрожь губ, дергающийся кадык, когда он нервно глотает.

Хрустнув шеей, я впитываю силу его оптимизма. Поднимаю руку, открывая сторону монеты с орлом, затем наблюдаю, как его лицо обмякает под засыхающей кровью.

— Ну что ж, — пожимаю я плечами. — Такова судьба.

Я протягиваю руку к кобуре, вытаскиваю пистолет, целюсь и стреляю. Кровь брызжет по стене позади него, а дым сочится из отверстия во лбу. Я глубоко вдыхаю, втягивая едкий запах сгоревшего пороха в легкие, как раз когда мой телефон вибрирует в кармане. Я достаю его и вижу имя Ребела на экране.

Проклятье.

— Что? — отвечаю я.

— У нас проблема…

— В чем дело? — спрашиваю, скрипя зубами.

— Э-э, только что из твоего багажника вылезла девушка.

Какого хрена?

— Отпусти меня, кусок дерьма! — слышу я, как кричит женщина где-то рядом с телефоном Ребела.

— Из моего багажника? — спрашиваю я, откручивая глушитель и убирая пистолет в кобуру. — Какого хрена она делала в моем багажнике?

Спокойно убираю глушитель в карман.

— Хм, без понятия, Килл. Может, мне спросить у нее, пока она дерется со мной? — его голос напряженный и дрожащий. — Ай! — кричит он. — Черт, она, блядь, меня укусила!

— Твою мать, — шиплю я сквозь зубы. — Я сейчас буду. Запихни ее обратно в мой багажник. Мы не можем рисковать тем, что она сбежит.

— Понял, — говорит он и вешает трубку.

Я быстро иду через комнату, затем по коридору и спускаюсь по лестнице.

— У нас проблема, у машины, — говорю я, когда Финн поднимает на меня взгляд из прихожей.

— Проблема? — спрашивает Финн, следуя за мной к входной двери.

Иду через участок к стройке, каждый шаг в том направлении заставляет напряжение взбираться по моему позвоночнику, словно когтистые лапы дикого зверя.

— Ребел поймал девушку, вылезающую из моего багажника.

— Какого хрена?

— Вот и я хочу знать.

Когда мы подходим к машинам, Ребел обматывает банданой руку, на его лице застыла гримаса боли.

— Что, блядь, случилось? — спрашивает Финн.

— Она вылезла из твоего чертова багажника, — выплевывает Ребел, пот стекает с его лба. — Маленькая стерва еще и с характером. Она, мать твою, укусила меня.

Крышка моего багажника дрожит рядом с нами, и звук ударов изнутри царапает мою решимость оставаться спокойным.

— Кто, черт возьми, она такая? — рычу я.

— Откуда мне знать, Килл? Это твоя машина. Кого ты там прячешь?

— Никого. Ебануться! — провожу рукой по волосам, желая вырвать их с корнем. — Кто бы она ни была, она знает, что мы здесь. Никто не должен знать, что мы были здесь.

Я, блядь, ненавижу сюрпризы. И кто, черт побери, осмелился залезть в мой багажник? Оскалив зубы, я достаю пистолет, готовясь стрелять, затем открываю багажник. Мои глаза расширяются от удивления впервые за двадцать лет, когда я вижу лицо Рыжей.

Моя грудь сжимается, когда ее глаза встречаются с моими. К моему удивлению, ярость и желание защищать проносятся по моим венам, когда я вижу ее скрюченную и отброшенную, как старый мешок с вещами, в моем багажнике. Это смесь эмоций, которую я сразу понимаю как предупреждение, отрикошетившее через мою грудь и конечности.