Чтение онлайн

Затем она приоткрывает свои красивые губы, чтобы заговорить:

— Вытащи меня отсюда, бесполезный кусок дерьма!

И я вспоминаю, почему ей можно доверять не больше, чем гранате с выдернутой чекой.

Выражение лица Килла сменяется от шока и чего-то похожего на беспокойство, до убийственного выражения меньше чем за двадцать секунд. Наслаждайся, дружок, так я действую на мужчин.

— Святой хрен, Килл, — говорит маленький, тот, кто видел меня через окно спальни. — Это та девчонка в окне у Росси.

Килл тянется в багажник, и его большая, сильная рука обхватывает мою, прежде чем он выдергивает меня, заставляя встать на ноги.

— Ай! — шиплю я, потирая больное место на руке от его крепкой хватки. — Эй, расслабься…

Он делает шаг ближе, так что мы стоим нос к носу, и он возвышается надо мной.

— Ты ребенок Росси?

— Ну, я его дочь, но не ребенок.

— Какого хрена ты забыла в моем багажнике, Рыжая? — его глаза сужаются на мне с подозрением, челюсть напрягается, когда он дышит сквозь зубы.

Парень, которого я укусила, смотрит на другого, затем обратно на Килла.

— Кто эта рыжая?

— Она работает у «Мерфи», — объясняет Килл. — Она — заноза у меня в заднице.

Он сверкает на меня своими красивыми темными глазами, и несмотря на то, что я раздражена, провела три часа в его багажнике, только чтобы меня снова туда запихнули — и с мочевым пузырем, готовым лопнуть, я боюсь, что не смогу удержаться — я хочу протянуть руку и притянуть его тело к себе. Я хочу почувствовать, как его рука снова обхватывает мое горло, пока он прижимает свою твердую эрекцию к моему животу. Он выглядит убийственно, и меня это полностью устраивает.

Я знаю, я чертовски ненормальная.

— Ну что ж, — продолжает рыжий малец. — Она чертова шпионка, Килл. Это дочь Росси. Зачем ей вообще работать в пабе в Мельбурне? В пабе, куда ты постоянно ходишь.

Килл медленно поворачивает голову и устремляет на меня подозрительный взгляд, его глубокие синие глаза наполняются сомнением.

— Я не чертова шпионка, — возражаю я, закатывая глаза. — Это абсурд. Я просто хотела, чтобы меня отвезли обратно в Мельбурн, потому что я там живу. Мы так долго стояли, что я подумала, что мы у тебя дома или что-то вроде того. Мне нужно было в туалет, поэтому я больше не могла ждать. Я не думала, что этот придурок, — я киваю в сторону того из них, который выглядел так, будто сейчас обделается, когда увидел, как я вылезаю из багажника Килла, — будет стоять там и ковыряться в заднице.

Килл наклоняется, тьма и огонь сияют в его глазах, и он шепчет мне на ухо:

— Тебе не кажется странным, что ты появилась из ниоткуда? Теперь ты постоянно оказываешься там же, где и я? Чтобы сделать всё еще более странным, Рыжая… — он глубоко вдыхает, явно нюхая мои волосы. — Ты дочь Альдо Росси, — тепло от его рта касается моих губ призрачным дыханием.

Узел в моем животе начинает развязываться, посылая крошечные вспышки электричества по всему телу, чем дольше Килл смотрит мне в глаза, как будто хочет меня поглотить. А затем убить.

— Совпадение, — шепчу я.

— Совпадений не бывает, — выдыхает он. — Не в моем мире.

Он переводит взгляд на рыжего.

— Возьми рубашку из сумки на заднем сиденье.

Идиот делает, как ему сказано, и возвращается с белой хлопковой рубашкой. Килл хватает ее, сжимает воротник обеими руками и тянет в стороны, разрывая ткань с такой силой, что маленькие белые волокна взлетают в воздух и уплывают прочь. Он рвет ее еще раз, разделяя, как бумажную салфетку, на три части.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, паникуя с каждой секундой всё больше.

— Ты вернешься в багажник, пока я не решу, что с тобой делать.

— Что? — я качаю головой, умоляюще смотря на Килла. — Нет. Во-первых, я сейчас наделаю в твою чертову машину. Серьезно, Килл, мне нужно в туалет. Во-вторых, я не шпионка отца. Я просто…

Килл затыкает мне рот полоской хлопка, словно надевая намордник. Я пытаюсь отдернуть лицо и взмахнуть рукой, но его придурковатый напарник позади меня хватает мои руки и связывает запястья. Мой взгляд становится хмурым. Я пытаюсь выдавить из себя фразу сквозь кляп, но он завязан так туго, что только сильнее душит меня.

Килл хватает меня за шею и притягивает так близко, что наши носы почти соприкасаются. Быть так близко к его рту, дыхание, смешанное с его притягательным запахом, заставляет меня нервничать сильнее, чем сами оковы.

— Ребел отведет тебя за гараж, чтобы ты могла пописать, потому что, если ты обмочишь мою машину, я убью тебя. Если попытаешься сбежать, я поймаю тебя и убью. Тебе разрешено только дышать. Мне плевать, чья ты дочь. Ты меня понимаешь?

Хмурясь, я смотрю в его пустые голубые глаза, отказываясь подчиниться добровольно.

Его пальцы сжимают мою шею еще сильнее, и он подходит ближе, сокращая пространство между нами. Его дыхание дрожит, и я не могу понять, возбужден ли он, или это ненависть, которую я ощущаю, слетает с него, как мертвая кожа.

— Ты. Меня. Понимаешь?

Я киваю, слегка прижимаясь к нему, желая большего, зная, что глаза двух других мужчин устремлены на нас.

Уголки губ Килла поднимаются в ухмылке, прежде чем он наклоняется, приближая свой рот к моему уху:

— Я предупреждал тебя о таких мужчинах, как я, рыженькая… — он отстраняется, его глаза проникают в мои. — Тебе следовало послушать меня, — затем он отступает, оставляя меня холодной, голодной и встревоженной.

— Отведи ее за гараж, — говорит он Ребелу. — Потом засунь ее обратно в чертов багажник и свяжи ей ноги. Будь осторожен, — добавляет он, снова бросая на меня взгляд, — Она — хитрая. Нам с Финном нужно убрать всё, прежде чем камеры снова заработают.

Я рычу в знак протеста, продолжая хмуриться на Килла, но он не удостаивает меня своим взглядом, прежде чем повернуться и уйти с маленьким, Финном, как я поняла.

Мое внимание теперь на Ребеле. Он грубо хватает меня за руку и поворачивает.

— Иди, — приказывает он, затем толкает меня в спину в сторону гаража.

Идя впереди, мои глаза лихорадочно осматривают окружение. Мы на утесе с видом на океан, на какой-то строительной площадке. Чуть дальше — особняк. Туда ушли Килл и Финн. Кто там живет? Что они делают? Что это ни было бы, ничего хорошего. Я слышала его через багажник, как он сказал, что никто не должен знать, что они были здесь.

Это создает проблему для меня, потому что я знаю об этом.