Чтение онлайн

Я не могу разрушить его мир.

Я не могу быть причиной, по которой он пойдет против своего дяди и отвернется от своих братьев.

И нельзя забывать о том, что он сказал про «итальянцев», про мою семью:

«Если они выйдут за рамки, я всех их уничтожу, пока никого не останется».

Джино, мой кузен. Все мои кузены. Они — люди, сформированные обстоятельствами нашей жизни. У них нет выбора, нет другого пути, кроме этого. Я обязана своей семье — своим телом, своей утробой. А мужчины выполняют свой долг, отдавая жизни.

Мы все — заключенные.

Стоя у изножья кровати Килла, в его мешковатых спортивных штанах и огромной футболке, я сжимаю в руке туфли, а через плечо перекинут рюкзак, слезы жгут мне глаза.

Я не могу остаться. Но, приняв решение уйти, я чувствую пустоту. Будто выбрала неправильно. Будто оставляю часть себя позади.

Я смотрю, как его татуированная грудь наполняется воздухом, а затем с тихим выдохом опадает. Ком в горле настолько большой, что его трудно проглотить. Он ошибся, когда сказал, что я пытаюсь найти в нем хоть каплю человечности, что-то, за что можно зацепиться, чтобы его починить. Он не прав. Я не хочу исправлять его Тьму, я хочу в ней утонуть. Использовать ее, чтобы исправить себя.

Но теперь я боюсь, что всё это не имеет значения. Я обманывала себя, думая, что готова на отношения — хоть какие-то, — с таким мужчиной, как Киллиан Брэдшоу. И если быть честной до конца, я сама влезла в его жизнь.

Я украла его монету.

Я спряталась в багажнике его машины.

Я соблазняла его, крутилась перед ним, чтобы привлечь его внимание. И добилась этого.

И вот что из этого вышло.

Я видела, как он повесил голову, когда закончил разговор с Шоном. Слышала ту обреченность в его голосе, когда он прошипел: «Блядь», и швырнул телефон через стол. Понятно, что он разрывается. Он чувствует за меня ответственность, я уверена. У него доброе сердце, которое хочет защищать, и я дала ему того, кого нужно оберегать. Если я уйду сейчас, он, наверное, почувствует облегчение. Облегчение от того, что не придется больше думать о том, как меня уберечь, пока он ведет свои дела с моим отцом. Ему не нужно будет идти против своих братьев. Он сможет вернуться к своей жизни до меня.

А я смогу начать жизнь без такого дерьма вокруг. Без мафиози, без Хулиганов, без ирландских киллеров…

Так будет лучше для нас обоих.

Сорвем этот гребаный пластырь, и никто не пострадает. Кроме меня, разумеется.

Тихо прокравшись в гостиную, я бросила взгляд на дверь в кабинет Килла. Босиком пересекла деревянный пол и толкнула дверь, вздрогнув, когда петли издали тихий скрип в тишине.

Открыв ящик стола, я не нашла ничего, кроме папок, так что открыла другой. Сердце замерло, когда я увидела пистолет и пачку купюр, скрепленных золотой прищепкой для денег.

Слезы, которые я сдерживала с того момента, как решила уйти, начали катиться по щекам. Я быстро их стерла и сунула деньги в задний карман. Я не смогу далеко уйти без денег и работы. Мне нужна помощь, чтобы убраться как можно дальше, а потом я верну долг. Я знала, если бы он понял, что я собираюсь сделать, он сам бы мне их дал. Хотя, в глубине души, понимаю: если бы он узнал, что я собираюсь уйти, он бы меня не отпустил. А видеть его глаза, когда он осознает, что я ухожу… это бы заставило меня остаться.

Быстро взяв ручку с его стола, я оторвала лист бумаги от блокнота и нацарапала записку:

С запиской в руке я тихо прошла на кухню и оставила ее на столе, затем выскользнула в коридор, убедившись, что дверь за мной заперта.

Вот и всё. Назад пути нет, если только я не разбужу его. Но если я это сделаю, он увидит записку, поймет, что я ухожу. Нет, надо продолжать двигаться, как бы больно это ни было.

Я двигаюсь вперед по коридору и проскальзываю в лифт, где, наконец, обуваюсь, и выхожу на холодный утренний воздух. С каждым шагом боль в груди — та самая боль от осознания, что я ухожу от мужчины, который кажется мне родным, как будто мы делим одну кровь, — усиливалась, будто мои ребра трещат, а сердце вырывают наружу.

«Это правильно», — думаю я, продолжая шагать к автобусной остановке.

Проскользнув через вход в здание, я тихо пробираюсь мимо двери моего домовладельца и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

Снаружи еще достаточно рано, улицы Дориана тихие, но где-то вдалеке уже слышится шум пробуждающегося города, а солнце медленно поднимается над горизонтом. Мне нужно забрать свои вещи оставшись незамеченной и отправиться на вокзал, чтобы купить билет подальше отсюда.

Когда Килл поймал меня в багажнике, он забрал мой телефон и сумку. А с тем, как он уносил меня из дома Шона, вещи были далеко не на первом месте в моих мыслях. Только в автобусе я вспомнила, что у меня нет ключей от квартиры. Если дверь заперта, а это почти наверняка так, мне придется через служебный ход на крыше спуститься по пожарной лестнице до своего этажа, где я смогу разбить окно, чтобы попасть внутрь. Это задержит меня, но я не могу потратить деньги, которые взяла у Килла, на новую одежду и предметы первой необходимости. Я пересчитала их по дороге сюда — 800 долларов хватит, чтобы уехать далеко и снять жилье. Может, даже на телефон останется, чтобы потенциальный работодатель мог мне позвонить, но это не так уж много, если ты начинаешь жизнь с нуля.

Нервное напряжение нарастает в животе, когда я подхожу к своей двери на втором этаже.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчу я себе под нос, протягивая руку к ручке. Но, прежде чем я успеваю ее повернуть, дверь распахивается, как будто и не была заперта.

Я замираю на месте в полушаге и задерживаю дыхание, прислушиваясь к тишине в открывшейся квартире. Ничего не слышно. Возможно, это был Килл, когда заходил сюда за моими вещами. Или мой мерзкий домовладелец, который, может, снова что-то вынюхивал после угроз Килла.

Осторожно ступая внутрь, я замечаю, что ничего не выглядит подозрительно, и тихо направляюсь в спальню осмотреть обстановку.

— Всё вроде на месте, — говорю я себе и подхожу к шкафу, чтобы открыть его. Снимаю рюкзак с плеча и набиваю его до отказа одеждой, затем иду в ванную за зубной щеткой, пастой, дезодорантом и расческой.

В тот момент, когда моя нога переходит с грязного линолеума ванной на отвратительный коричневый ковер спальни, что-то холодное прижимается к моему виску, а тень огромного силуэта нависает надо мной. Я застываю, кровь стынет в жилах.

— Привет, Principessa, — раздается голос.

Медленно повернув голову, я смотрю на мужчину с пистолетом. Передо мной стоит большой неуклюжий амбал с самодовольной ухмылкой на губах.

— Привет, — дрожащим голосом отвечаю я, когда в комнату заходят еще двое мужчин в черных строгих костюмах.

— Садись, Бьянка, — говорит самый высокий из них. Похоже, он здесь главный.

— Я бы предпочла посто…

— Сядь, блядь, — рявкает он, делая шаг ко мне.

— Ладно, ладно, — пою я, поднимая руки в знак капитуляции и опускаясь на край кровати.