Чтение онлайн

— Клубника, — мурлычет он, и мое тело расслабляется от его низкого хриплого баритона. — Ты так хорошо пахнешь, — шепчет он, сжимая меня крепче.

В ответ мои руки обвивают его плечи, и вдруг мне становится безразлично, почему ему понадобился телефон Лоренцо, или что он собирается убить Алессандро, или что он, похоже, что-то скрывает от меня. Я просто благодарна за то, что нахожусь в его объятиях.

Я благодарна за то, что жива и принадлежу ему.

— Мы должны поговорить, ты кое-что должна знать о Моретти, но сейчас нам нужно убраться отсюда.

Он аккуратно опускает меня на пол, и я вздрагиваю от боли, стоя на своих избитых ногах. Килл бросает взгляд вниз, его лицо мрачнеет при виде моего состояния — напоминание о том, через что мне пришлось пройти, чтобы вырваться из плена.

Он подхватывает меня на руки, обхватывая одной рукой под колени, другой поддерживая за спину, после чего заключает меня в объятия.

— Килл, я могу идти сама, — говорю я, пытаясь освободиться.

— Бьянка, твои ноги… — его лицо искажает гнев, глаза сверкают бурей. — …они опухли и истекают кровью. Ты едва держишься. Я тебя понесу.

Он усаживает меня так, что мои ноги обвивают его пояс, а одной рукой поддерживает меня, пока наклоняется, чтобы поднять пистолет. Я крепче сжимаю руки у него на плечах, чтобы не мешать, если ему понадобятся обе руки, затем опускаю голову ему на плечо, чтобы не загораживать обзор.

Килл решительно шагает через дверной проем, держа пистолет наготове, пока мы пробираемся через этот запутанный особняк. Кажется, Моретти строили его как убежище. Место, где можно спрятаться, оставаясь в роскоши во время войны.

Мы поворачиваем за угол, и его тело напрягается, когда он поднимает оружие, рука на моей талии становится тверже.

— Брось его! — кричит он мне в ухо. — Брось гребаное оружие!

Я сильнее обвиваю его шею руками, застывая от страха, боясь помешать ему. Не видя того, что видит он, мои нервы закручиваются в узлы, я замираю и зажмуриваю глаза, ожидая выстрела, но слышу лишь удаляющийся топот по мраморному полу.

Кто бы это ни был, он убегает.

— Что случилось? — спрашиваю, уткнувшись лицом в его шею.

— Это был всего лишь мальчишка, — говорит Килл с явным разочарованием. — Просто чертов мальчишка.

Я понимаю, почему он не выстрелил сразу. Почему он предложил договориться, а не убил на месте. Я уже знала раньше, но сейчас это особенно ясно: Килл — хороший человек.

Может, не по стандартам общества, но кому нужна эта обыденность?

— Прости, — шепчу я, мои губы касаются его теплой, покрытой татуировками кожи. — Это всё из-за меня.

Килл останавливается и смотрит на меня, его лицо смягчается, и я тоже расслабляюсь.

— Бьянка, это не твоя вина. Это война между двумя мужчинами — Алессандро и твоим отцом, которые борются за власть. Ты просто оказалась в эпицентре событий. Ты невиновна.

— А из-за меня и ты оказался в этой войне.

Килл поворачивается и прижимает меня задницей к стене для опоры. Затем проводит руками по моим щекам и запускает пальцы в мои волосы.

— Детка, я всегда должен был быть рядом с тобой. Эта война началась из-за них, но закончится нами, рука об руку.

Я с трудом сдерживаю улыбку, которая не должна появляться в этот момент.

— Я думала, ты не веришь в судьбу.

— Я не верил во многое, пока не встретил тебя, Рыжая. Но теперь я знаю, что ты всегда была предназначена мне. А я тебе. Наши тела знают это… — он нежно целует меня в губы, — …наша кровь знает это, — он целует меня снова, задерживаясь чуть дольше, а затем прижимает лоб к моему, — …и наши души знают это.

Слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую комфорт, которого не должна ощущать, когда вокруг звучат далекие выстрелы. Но мы с ним находимся в совершенно иной плоскости, нежели остальные. Мы в дымке, поглощены друг другом.

— Давай убираться отсюда, — шепчет он, едва касаясь моих губ. — Мне нужно искупать свою женщину.

Моя улыбка сама прорывается наружу, и я уже собираюсь ответить, когда резкий хлопок заставляет меня вздрогнуть, и из горла вырывается тихий вскрик. Килл мгновенно прижимает меня крепче к себе, разворачиваясь в сторону звука, и поднимает пистолет, дважды выстрелив.

Всё происходит так быстро, что у меня кружится голова от прилива адреналина. Я прихожу в себя, когда мои глаза опускаются на мужчину, которого Килл только что застрелил в грудь. Дважды. Парень совсем молодой, ему, наверное, не больше восемнадцати.

Тот самый «мальчишка», которого Килл только что пощадил, видимо.

Грусть обрушивается тяжестью на мое сердце.

— Это он? — спрашиваю я.

Но Килл не отвечает.

Когда я снова смотрю на него, его лицо бледное, почти серое. Его хватка ослабевает, и он отступает назад, сдавленно стонет, когда руки сами собой отпускают меня.

— Килл! — кричу я, поднимаясь на порезанных ногах, устремляя взгляд на красное пятно, расползающееся под рубашкой на его ребрах. — Нет! Килл!

Он опускается на колени, глухо рыча от боли.

— Бля-я-я, — выдыхает он, опустив взгляд на свой бок.

Я действую на автомате, разрывая его рубашку, и нахожу пулевое ранение сбоку, с выходной раной на спине. Килл пощадил юношу, только чтобы быть подстреленным им позже. Это слишком трагично, чтобы сразу понять.

Слезы текут по щекам, когда я пальцами цепляюсь за дыру в своих леггинсах, рву ткань до бедра. Затем оборачиваю ее вокруг его спины, стараясь прикрыть рану.

— Это будет больно, — предупреждаю, стараясь не обращать внимания на пот, который выступает на лбу Килла, и тяжелые веки, опускающиеся под усталостью.

— Делай, — шепчет он, сжав кулаки, вдавив их в свои бедра.

Я затягиваю узел и туго стягиваю ткань на ране. Килл вскрикивает от боли, но я продолжаю натягивать сильнее, чтобы замедлить кровотечение. Его крик перерастает в яростный рык.

— Прости, мне так жаль, — шепчу я, слезы стекают с подбородка на колени. — Это поможет на время, но нам нужно отвезти тебя к врачу.