Чтение онлайн

Именно это нам было нужно. Убежать из Дориана, оставить позади серые дни и погрузиться в солнечный свет.

Мой взгляд падает на нее — мою женщину. Она зарывает свои маленькие пальцы ног в плотный, мокрый песок, когда прилив уносит воду обратно вглубь океана. Сосредоточенная, она вжимает пальцы глубже, затем наклоняется и зачерпывает песок руками. Поднимается, всё еще погруженная в свои мысли.

Она улыбается. Улыбается от уха до уха — искренняя радость сияет на ее лице. И когда ее взгляд встречается с моим, что-то сжимается в моей груди, так сильно и резко, что я почти забываю, как дышать.

— Блядь, — тихо произношу я, — она такая чертовски красивая, — именно эти слова я теперь часто бормочу про себя.

В такие моменты я понимаю, насколько мне повезло. Что именно мне выпала привилегия делать ее счастливой, проводить вместе с ней всю оставшуюся жизнь.

— Песчаный краб! — радостно выкрикивает она, ее улыбка ослепительнее солнца. — Смотри, какой он милый!

— Охуенно идеально, — тихо произношу я. Черт, она просто совершенство.

Я поднимаюсь, чтобы присоединиться к своей женщине, но мой телефон начинает вибрировать на столике рядом со мной. Господи, стоило оставить его в нашей вилле.

Сажусь обратно и смотрю на экран — звонит Ребел.

— Надеюсь, это важно, — отвечаю я.

Его веселый смех доносится из трубки, и я чуть не сбрасываю звонок. Но, признаться, слышать его приятно. Последние дни были тяжелыми. Мы потеряли Финна, нашего брата, и чуть не потеряли меня и Рыжую.

— Мне не хотелось бы беспокоить тебя во время отпуска, но я хочу знать, поддерживаешь ли ты какие-либо связи с тем парнем из отдела городского планирования? Тем, кто утверждает/отклоняет разрешения?

— У меня есть связи. Но даже если бы их не было, я могу быть очень убедительным. В чем дело?

— Ходят слухи, что вокруг Джови крутятся какие-то крутые инвесторы и хотят построить гостиницу. Они уже выкупили часть бизнеса на западной стороне пирса.

— Она всё еще держит ту книжную лавку?

Я знаю, что Джови что-то значит для Ребела. Это та старая женщина, которой он иногда помогает, заходя в ее книжную лавку, чтобы убедиться, что у нее всё в порядке. И если кто-то причиняет ей беспокойство, Ребел разруливает ситуацию. Мы, — люди, подобные нам, защищаем тех, кого любим, особенным способом. Мы готовы убить за них. И уже убивали. Это то, что отличает нас от обычных людей. Когда мы вмешиваемся в ситуацию, их уши слушают. Рты, блядь, закрываются. Обычные люди трусят.

Если корпорации решат выкупить ее книжный магазин, для начала им нужно будет получить разрешение. Если я позвоню, этого никогда не произойдет. И всегда есть другие средства убеждения. Я могу легко позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

В любом случае, Джови сохранит свой книжный магазин.

— Еще как держит. Она упирается. Поговаривают, что какой-то архитектор из Техаса собирается осмотреть место, чтобы убедиться, что строительство возможно. Я хочу быть там, чтобы напомнить ему, что Хулиганы защищают эту землю. Это может быть историческая достопримечательность.

Я смеюсь.

— Оставь свои кастеты дома, Фитц. Не нужно пугать какого-то зануду-архитектора.

Хриплый смешок прерывает меня на полуслове.

— Так вот, я немного покопался в прошлом этого ботаника-архитектора. Оказалось, он был прирожденным убийцей в подпольных боях, когда ему было всего девятнадцать.

— Голыми руками?

— Черт побери, да. Говорят, он ходил по темной стороне улицы, как и мы. Может, это всё сказки, но слышал, что он убил своего отца и это сошло ему с рук благодаря связям с федералами.

Господи боже. Я снова смеюсь.

— Ты собираешься противостоять этому мастеру кулачных боев, Ребел?

— Нет. Но я собираюсь поговорить с ним на его языке, обратиться к истокам. Он изменил свою жизнь, теперь он жадный корпоративный тип. Уверен, ему не захочется иметь проблем с Хулиганами. Не в этой жизни. У него теперь жена и трое детей. Думаю, эта земля окажется непригодной для застройки.

Мой взгляд поднимается, чтобы найти Рыжую. Она бродит вдоль берега, останавливаясь каждый раз, когда волны накатывают, обнимая ее ноги до колен. Она приподнимает прозрачное парео до середины бедра, чтобы не намочить его, и смеется, как будто не ожидала этого. Как будто она не знает, что волны накатывают каждые несколько секунд. Это так невинно, и я снова в восхищении. В восхищении от своей жизни. В восхищении, что она моя, и я могу удержать ее.

Мой взгляд скользит по ее телу, от ее мокрых, шелковистых, оливковых ног до округлых бедер. Я замечаю ее округлые формы и следую по изгибу ее попки. Она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются, как будто невидимая сила притягивает нас друг к другу.

Она машет, и ее длинные, клубничные пряди подпрыгивают на ее спине. Я не могу удержаться от мысли о том, как мои пальцы запутываются в ее волосах, пока я овладеваю ею, резко. Ее купальник смещен в сторону, ее прозрачное парео сдвинуто на плечи, пока ее округлая попка быстро ударяется о мои бедра, создавая тот звук, что заставляет меня входить в нее еще сильнее.

— Мне нужно идти, — хриплю я, пытаясь убрать накал в своем голосе.

— Ладно, но послушай…

Я сжимаю зубы, сцепляя челюсти.

— Ребел!

— Знаю, знаю, ты в отпуске. Но я просто хочу сказать кое-что, прежде чем мы отключимся. Я хотел поговорить с тобой до того, как ты уехал, но из-за всего, что случилось, не хотел забирать время у Бьянки. Она нуждалась в тебе.

Я провожу рукой по лицу и расслабляю мышцы. Следовало оставить телефон в вилле.

Между нами висит тяжелая тишина, и я догадываюсь, что последует. Если честно, я уже давно чувствовал, что этот разговор неизбежен.

— Ты думаешь, что я не замечаю, как ты отдаляешься от нас, — говорит Ребел. — Как будто мы не замечаем.

Мои губы поднимаются в маленькой улыбке, когда я вижу, как Бьянка смотрит на меня. Но мое внимание приковано к Ребелу, моему брату. За последние месяцы мы пережили многое. Мы потеряли столько, и перед тем, как Бьянка и я уехали, все скорбели по Финну. Да, я знал, что этот разговор состоится.

— Поверь мне, я не хотел говорить это, пока ты там, но хочу быть уверен, что когда ты вернешься, всё будет иначе…

Я молчу, сосредоточенный на его словах, зная, что Ребел прав.

— Финн умер. Он погиб, защищая твою женщину. Он бы сделал всё, что ты попросишь. Мы все так поступим. Когда кто-то из нас в беде, мы готовы. Без вопросов, без объяснений. Это то, что мы, блядь, делаем! Мы — братья, Килл.

— Я знаю, Ребел, так и есть.

— Да… Братство. Мы живем им…

Я присоединяюсь к нему, завершая нашу мантру вместе:

— …мы умираем за него.

Ребел продолжает: