Чтение онлайн

Ком в горле набухает до размеров тыквы. Я вижу, что их драка не прошла даром. Оба разукрашенные и измученные поединком. Я представить боюсь, сколько они играли в эту игру на выживание, пока кто-то из них первый благоразумно не предложил перемирие. Или как они к этому пришли, ума не приложу. Из моей груди вырывается вздох, разбавляя этот сплошной сгусток молчания. Делаю первый шаг навстречу и останавливаюсь, до крови прикусив губу, чтобы не дрожала нижняя челюсть. Качаю головой. Ещё шаг.Пальцы трясутся как в лихорадке. Шаг, другой. Рваный вдох.

— Ким…

Я в мгновение пересекаю кухню и приближаюсь к отцу, обнимаю его. А он обнимает в ответ. В моей жизни было немного случаев, когда от счастья хотелось и смеяться, и плакать, но сейчас — как раз один из таких. Вытерев слёзы, я с вызовом смотрю то на папу, то на Кейна:

— Вы же напугали меня до чёртиков со своей дракой! Знаете, что я пережила, когда услышала, что вы тут чуть не поубивали друг друга! Вы просто глупые, неотёсанные бараны!

Высказавшись, резко всхлипываю со слезами в глазах, аонулыбается.

— Любимая…

Ласковый, сожалеющий голос Кейна проникает глубоко в мои ушные извилины. Я понимаю, что он пьян. Понимаю. И все равно рассыпаюсь. Он тянет меня к себе и подсаживает на колени. Да, я все ещё зла на него, да, обижаюсь и вообще пока не простила, но не сопротивляюсь. А вот папа мой очевидно не разделил моего мнения.

— Эй, ты руки свои при себе держи. Я хоть и дал разрешение, но не настолько же.

— Всё понял, — Кейн целует мою ладонь и уверено ставит меня на ноги с самодовольной улыбкой. — Займёмся разрыванием этой блузки после того, как твои родители уедут.

Папа демонстративно фыркает куда-то в сторону, а мама издает полувсхлип-полувздох.

— Нет, ну ты посмотри на него. Заделал ребенка моей дочке и ходит тут весь из себя. Нормальный мужик уже бы давно что-то решил, а не ходил вокруг да около. Совсем обнаглел!

— А это вообще не проблема, мистер Уильямс, — до простого обыденно разводит руками Кейн. — Я готов жениться на Ким хоть завтра, но боюсь, мне нужно получить для этого ее согласие.

— Так возьми и женись!

— Эй, я вообще-то здесь стою!

Они оба обращают на меня внимание.

— Ким, прости, — на лице Кейна разъезжается до невозможного ласковая улыбка. Потянувшись, он заключает мою ладонь, мягко целуя, в глазах его стоит искренняя вина. — Ну прости. Милая, я правда не хотел, чтобы так получилось. Поверь, я очень сожалею, что заставил тебя нервничать и… Тебе нехорошо? — голос Кейна мгновенно меняется, напрягаясь.

— Кажется… Кажется, здесь слишком жарко… Воздух… Открыть окно.

— Ким, — глаза Кейна тревожно расширяются, кажется, он моментально трезвеет, но как ни пытаюсь, я больше ничего не могу уловить. Перед глазами всё плывет, почему-то очертания резко расплываются…

— Ким!

Кейн зовёт меня, но его голос вдруг слышится так далеко, словно из-под скафандра. Я пытаюсь сказать слово, но не могу открыть рта. Моё сознание ускользает от меня, и тут на меня обрушивается непомерная волна спокойствия. Резкий прерывистый вздох и теплые руки, спасающие от падения, — последнее, что я ощущаю. А потом… Да. Меня забирает чернота.

Дождь, постепенно стихая, уступает место лучам солнца, распускающимися по большому окну в пол, словно ранние цветы. Когда я возвращаюсь в комнату, Ким сидит на кровати в моей белой рубашке; обняв себя одной рукой под коленками, она смотрит на дождливый пейзаж за окном, — на то, как стремительно высыхают от выглянувшего солнца на стекле стихающие капли дождя, и медленно попивает кофе. Не могу сдержать улыбку, когда подхожу ближе. Одна моя рука мягко ложится ей на спину, другая — на пояс, я наклоняюсь и легонько целую её в лоб.

— Как ты? — шепчу я.

— В порядке.

Я заглядываю в ее кроткие глаза, вижу на губах лёгкую полуулыбку и понимаю, что Ким говорит правду. Резко выдохнув, забираю у нее чашку и ставлю на тумбочку, быстрым движением взъерошив волосы. Ким ничуть не возражает; изящно поднявшись с кровати (я уже говорил, как ей идут мои рубашки?), она останавливается у окна и обнимает себя, наблюдая за последними бьющимися каплями, умирающими под теплыми лучами солнышка.

Я закусываю губу, метнув взгляд к тумбочке, пока Ким не видит, потому что стоит ко мне спиной. Беззвучно лезу в один из ящиков и подхожу сзади, шумно выдыхая.

— Зря ты выпроводила родителей из дома… Это было немного грубо с твоей стороны, да и мы как никак только начали налаживать отношения.

— Ничего страшного, с них не убудет, — тихо бормочет Ким, а затем устало выдыхает, сдаваясь. Взгляд ее все ещё направлен вперёд. — Ладно, я просто все еще на него зла. Вломился к тебе и сразу начал размахивать кулаками, — делится Ким, надо сказать, вполне правдивым рассказом матери. — Совсем стыд потерял… Кто ж так делает! — Ким резко оборачивается ко мне, выгнув изящную бровь, и укоризненно продолжает, ткнув пальцем мне в грудь, прежде чем я могу встать на защиту ее отца: — Но и вы, молодой человек, все ещё должны мне серьезную объяснительную. И почему это я ничего не знала о том, что твоя командировка закончилась? Я между прочим ждала, когда ты приедешь и уже дни считала до нашей встречи! Или у тебя были какие-то другие планы?

Я перехватываю ее ладошку, не без удовольствия отмечая, что её сопротивление не слишком уж внушительное.

— Ким. Ким, ну не злись. Я собирался за тобой сегодня приехать, честно. Да и вернулся я ночью, не хотел будить тебя, к тому же собирался сделать тебе особенный сюрприз… — я снисходительно мотаю головой и улыбаюсь. — Знаешь, а твой отец меня удивил. Я конечно чего-то такого ожидал после того, как он позвонил мне вчера…

Ким ошарашенно выпучивает глаза.

— Папа звонил тебе?

— Ну да.

Признаться, мой ответ получился слишком уж спокойным и флегматичным, чего не скажешь о мгновенно изменившейся в лице Ким. Её глаза затягивают меня куда-то на самое дно пылающего вулканического жерла, где на фоне стихийных извержений пляшут огненные демоны. Она резко вырывает свою руку и багровеет от гнева, тяжело сопя. Я безнадёжно пленён её чувственной ранимостью, слишком яркой вспышкой гнева, полностью подчинён бессознательной власти, которую она имеет надо мной, и, отбросив все приличия, нагло приближаюсь. Не могу сдержаться, видя, как она мило злится, я улыбаюсь и целую Ким, отрывисто прошептав:

— Ну не злись, пожалуйста. Хочешь, я буду целую неделю готовить для тебя? Убирать и мыть посуду, и приносить тебе кофе в постель. Побуду твоей личной домработницей, — по правде, сказано это было в шутливом тоне и я ожидал, что она посмеётся вместе со мной, игриво толкая меня в бок. Ким как-то отчаянно выдыхает и отворачивается к окну, обняв себя.

— Просто не надо больше ссориться с моими родителями, а больше мне ничего не надо, — голос ее дрогнул и опустился, Ким поднимает на меня глаза и я невольно затаиваю дыхание, видя в их уголках маленькие льдинки слёз. — Вы самое дорогое, что у меня есть.