Чтение онлайн

Вопрос повисает в воздухе между нами, страшный и неизбежный. Я могла бы солгать. Могла бы сказать ему, что нет, что я не хочу иметь с ним ничего общего. И, может быть, он бы мне поверил. Может быть, он бы меня отпустил. Может быть, я могла бы его убедить... но я не думаю, что у меня получится, потому что это была бы ложь. И он бы это понял.

Я могу сказать правду или...

Неужели я правда думаю, что он нажмёт на курок? Я не уверена. Даже после всего этого я не думаю, что он меня убьёт. Но я чувствую, как внутри меня что-то разворачивается, как последняя нить самоконтроля рвётся, и я понимаю, что больше не могу с этим бороться.

Потому что прямо сейчас я хочу только одного: чтобы он стянул с меня джинсы и вошёл в меня своим твёрдым членом, который я чувствую у себя между ног. Я хочу, чтобы он заставил меня кричать, пока этот звук не разнесётся эхом по всему этому чёртовому складу.

И какая-то часть меня хочет, чтобы он сделал это, не убирая пистолет от моей головы, потому что это пугает меня до смерти, но в то же время я возбуждена как никогда.

— Да, — шепчу я, задыхаясь от отчаяния. — Да, я... я хочу тебя. Да. Я...

— Тогда покажи мне, — его голос звучит грубо, в нём слышится то же отчаяние. — Потрогай себя. Дай мне посмотреть, как ты выглядишь, когда уступаешь своим желаниям.

Мои руки дрожат, когда я тянусь к пуговице на джинсах. Это безумие. Это неправильно. Это...

Это то, чего я хочу.

Я чувствую, как реальность происходящего накрывает меня с головой, пока я расстёгиваю джинсы и спускаю их с бёдер до колен. Взгляд Ильи темнеет, когда он встаёт на колени, раскачивается на пятках, держа пистолет у бедра, и смотрит мне между ног.

— Раздвинь ноги, — хрипло бормочет он. — Так широко, как только можешь. Отодвинь трусики в сторону, раздвинься для меня… чёрт, котёнок, вот так…

Я подчиняюсь, видя жар в его глазах, неприкрытую, отчаянную похоть на его лице, и меня переполняет чувство власти. Я полураздета, лежу на полу склада, между моих ног — главарь мафии с пистолетом в руке, и всё же... я чувствую себя сильной. Потому что я довела его до этого. Его потребность во мне, его желание сделали его таким... только ради меня.

Я раздвигаю складки своей киски, поглаживая указательным пальцем набухший клитор. С моих губ срывается стон, я закрываю глаза, когда по коже пробегают искры удовольствия, и я чувствую, как тяжёлый металлический ствол пистолета ударяется о моё колено.

— Открой глаза, — приказывает Илья. — Не своди с меня глаз, Мара.

Я чувствую прилив возбуждения, мои пальцы соскальзывают, и я всё быстрее тру свой клитор. Я хочу кончить, внизу живота нарастает напряжение, а от его голодного взгляда мне становится только хуже.

Я ласкаю себя на заброшенном складе с мужчиной, который преследовал меня несколько месяцев, мужчиной, который только что приставил пистолет к моей голове, мужчиной, который утверждает, что теперь я принадлежу ему. Это должно пугать. Это должно быть травмирующим... Но нет.

Это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывала.

Мои пальцы двигаются по кругу, усиливая наслаждение, по моим венам разливается жар. И всё это время Илья смотрит на меня своими потемневшими, пронзительными глазами, словно я — самое удивительное создание, которое он когда-либо видел.

— Ты прекрасна, — хрипло произносит он. — Чертовски прекрасна. Я столько раз представлял себе это, но реальность лучше, чем всё, что я мог вообразить.

От его слов меня бросает в жар, и я двигаю пальцами быстрее. Я уже на пределе, так напряжена из-за страха, адреналина и накала страстей, что мне достаточно малейшего толчка, чтобы сорваться.

— Скажи мне, о чём ты думаешь, — требует он. — Я хочу это услышать, котёнок. Расскажи мне.

— Я думаю... Я задыхаюсь, когда мои пальцы попадают в нужное место, — Я думаю, что должна ненавидеть тебя, и мне должно быть противно от этого. Но это не так. Я... о Боже...

— Что? — Его голос похож на рычание, раскатистое в воздухе. — Что Мара? Что ты чувствуешь?

— Я возбуждена. — Признание вырывается низким, пронзительным стоном. — Я так возбуждена, что едва могу это выносить. Я хочу... мне нужно...

Его челюсть сжимается.

— Что тебе нужно?

— Ты. — Это слово звучит как всхлип. — Ты нужен мне. Пожалуйста, Илья, мне нужно...

Оргазм накрывает меня, как товарный поезд, я выгибаюсь, отрываясь от бетона, мои бёдра раздвигаются, а возбуждение стекает на пол подо мной. Я кончаю сильнее, чем когда-либо в жизни. Я чувствую, как пульсирую, сжимаюсь, нуждаюсь в том, чтобы меня наполнили, чтобы меня трахнули…

Раздаётся резкий звук удара металла о бетон, когда Илья отбрасывает пистолет в сторону, а затем оказывается на мне, отталкивает мою руку, расстёгивает ширинку и одним быстрым движением высвобождает свой член.

Он подаётся вперёд и одним резким движением входит в меня, насаживая на себя, и, несмотря на то, что я вся мокрая, это всё равно больно. Моя спина выгибается дугой, когда я издаю вопль боли и возбуждения, мои ноги запутываются в спутанных джинсах, когда он прижимает меня к полу, его рука запутывается в моих волосах, когда он входит в меня. Это происходит быстро, жёстко и неистово, его член врезается в меня, как будто он хочет оставить там свой отпечаток, его губы прижимаются к моим в карающем поцелуе.

Он заявляет на меня права. Полностью. Я не могу вырваться из его неумолимых объятий, его член снова и снова врывается в моё тело, пока он стонет у моих губ, и я этого не хочу. Я хочу, чтобы он взял меня, растворил во мне, сделал своей.

Но если я хочу принадлежать ему, мне придётся найти способ сделать его своим.

Эта мысль промелькнула у меня в голове за мгновение до того, как Илья наклонил бёдра так, что его таз при каждом движении прижимался к моему клитору, и всё рациональные мысли вылетели у меня из головы.

— Ты моя, — рычит он мне в ухо, не переставая двигаться. — Кончи на мой член, котёнок. Кончи для меня, Мара. Я хочу, чтобы мой член был мокрым, когда я буду трахать каждую твою дырочку.

Я кричу, когда меня накрывает очередной оргазм, и по моему телу волнами разливается такое наслаждение, какого я никогда в жизни не испытывала, в ответ на его грязные ласки, на русские ругательства, которые он рычит мне в ухо, пока я сжимаюсь вокруг него. Он отрывается от моих губ, прижимается к моему горлу и входит в меня до упора, жадно впиваясь в плоть, пока я чувствую, как он набухает и пульсирует, как горячая струя его спермы изливается в меня, а он стонет моё имя, уткнувшись мне в шею.