Чтение онлайн

Когда дошла до входа в дом, я остановилась, чтобы заглянуть в открытую дверь кабинета. Грейсон стоял за своим столом, наклонившись, его руки лежали на поверхности перед ним. Я почти шагнула к нему, но он поднял голову, его лицо было жестким и отстраненным, и он безмолвно смотрел на меня. Он полностью отстранился, как будто мы никогда ничем не делились.

Я отступила назад, затем повернулась и побежала через парадную дверь к своей машине, где бросила чемодан на заднее сиденье и села за руль. Казалось, что мир вокруг меня рухнул.

Грейсон стоял у окна и смотрел, как я уезжаю, как и в тот первый день.

Я завела двигатель и поехала вокруг бурлящего фонтана, мимо моего маленького домика и дуба, на который я когда-то забралась, через ворота, на скорости покидая виноградник Хоторна. Уносясь прочь от единственного дома, где я когда-либо чувствовала, что мне место.

Грейсон

Страдание. Это была единственная эмоция, которую я, казалось, был способен испытывать. Все, что, как мне казалось, я знал, все, что давало мне повод двигаться вперед, рушилось вокруг меня. Все они были лжецами. Лжецами, обманщиками, потребителями, манипуляторами.

Мой дом теперь больше напоминал маленькую тюремную камеру, в которой я прожил пять долгих, одиноких лет — темную и мрачную. Я бродил по комнатам по ночам, пил, когда не мог найти покоя, а потом задвигал затемняющие шторы и спал днем. Работа больше не отвлекала так, как раньше. Какой смысл было возвращать к жизни этот виноградник? Чтобы я мог жить в том месте, которое мой отец хотел использовать как орудие наказания, напоминая мне о моей никчемности? Видеть, как он процветает, уже не доставляло мне никакого удовольствия. Это было лишь одно огромное, болезненное напоминание о том, как сильно этот человек ненавидел меня, и как я жалко не терял надежды, что однажды он полюбит меня, слепо цепляясь за веру в то, что он оставил мне этот виноградник из любви. Я видел отца повсюду, и теперь, вместо гордости за собственные достижения, это приносило мне только стыд и горечь. Если он ненавидел меня, я вполне мог ненавидеть его в ответ. Это стало моей новой клятвой.

Слова, которые я слышал от отца во время ссоры с мачехой, вернулись ко мне.

«Черт возьми, Джессика, это была гребанная ошибка. Если бы я мог вернуть все назад, я бы это сделал».

Я был этой ошибкой. Ну, я тоже совершил ее. Довериться ему было самым глупым, самым отчаянно глупым поступком в моей жизни. Доверять кому-либо вообще было глупо и безрассудно. Не повторю ту же ошибку дважды. Никогда больше.

Я заставил Уолтера продать последние несколько бутылок из коллекции вин моего отца. Собрал все силы, чтобы встретиться с Хосе, Харли и Верджилом, чтобы отпустить их. Больше не мог им платить. Я использовал деньги от продажи вина, чтобы заплатить им до конца месяца. Их шокированные и опечаленные лица только заставили меня еще больше презирать себя.

Затем я сказал Уолтеру и Шарлотте, что они тоже уволены. За эти годы я достаточно часто увольнял Шарлотту, но по ее глазам я понял, что на этот раз она поверила, что я настроен очень серьезно. В конце концов, мне придется продать виноградник, чтобы выжить, чтобы начать все сначала, но пока я не мог найти в себе силы.

Шарлотта и Уолтер пытались поговорить со мной, но я не хотел их слушать. Даже они лгали мне — два человека, которым, как мне казалось, я мог доверить свою душу. Они позволили мне поверить, что отец в конце концов любил меня, но это было лишь жестокое, злобное утаивание правды. Они смотрели, как я выставляю себя нелепым идиотом, и это было больно.

А Кира… мое сердце заколотилось в груди. Самая худшая из всех. Я отдал ей все свое глупое сердце — до последней частички — и все это время она тоже лгала мне. О чем еще она лгала? Во что еще она хотела заставить меня поверить, на что я отчаянно надеялся только для того, чтобы узнать, что меня снова выставили дураком? Я зажмурил глаза, вспоминая тот момент в моем кабинете, когда она сказала мне, что лгала мне с самого начала. Это было похоже на нож, вонзившийся в мое сердце. Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове:

Не ты, кто угодно, но, пожалуйста, не ты.

Я бросил свой бокал с вином в камин в гостиной, наслаждаясь резким звуком разбивающегося стекла. Опираясь на него руками, я прижался лбом к прохладному камню. Даже сейчас, спустя несколько недель после ее отъезда, одна мысль об имени Киры вызывала в душе тоску и пульсирующую пустоту.

Идиот!

Она говорила мне, что не испытывает к Куперу Стрэттону ничего, кроме отвращения. А потом я увидел, как она разговаривает с ним, стоит рядом, сложив руки на груди, пытаясь убедить его в чем-то. Куп, как она его назвала. Я узнал виноватое выражение лица, когда удивил их своим появлением.

Маленькая, лживая манипуляторша.

Никогда больше. Никогда больше меня не будет волновать, любит меня кто-то или нет. Я позволил льду застыть на той части себя, которую еще можно было ранить, ненавидя, что там вообще что-то осталось. Я знал, как это делается. Жил с ледяным сердцем годами, поэтому найти это безразличие было несложно. Но это было чертовски больно.

Мне нужно было пойти в суд и подать на развод, но, честно говоря, я понятия не имел, где находится Кира, чтобы подать на развод, да и вообще мне не очень хотелось выходить из дома. Я не собирался брать деньги ее отца и доставлять ему удовольствие от того, что нахожусь под его контролем. Никто не будет снова контролировать меня, особенно этот ублюдок.

Окончательно обессилев от простого размышления, я упал на диван, не желая ложиться в свою постель сегодня вечером — не тогда, когда она вызывала столько воспоминания о Кире. Ее запахе. И все же я провалился в сон со звуком ее имени на моих губах.

***

Это был серый унылый день в центре Напы, еще более унылый из-за того, что я только что заложил кольцо, которое подарил Кире в день нашей свадьбы, за очень нужные деньги. Стыд и смущение охватили меня.

Вот до чего я опустился — снова.

Изначально я купил кольцо для Ванессы, но, передавая его через прилавок владельцу ломбарда, я почувствовал острую боль в груди не из-за того, для кого я его купил, а из-за того, кому я его в итоге отдал. Из-за Киры.

Я ехал через город, возвращаясь на виноградник, когда заметил машину Киры. Я резко вдохнул, от шока дернув руль.

Кира в Напе? Неужели она была здесь все это время? Где она могла остановиться? В Сан-Франциско у нее был выбор, но здесь?

Мое сердце начало быстро биться. Я остановил свой грузовик на обочине и выпрыгнул из него. В этом квартале было несколько магазинов и ресторан. Я заглянул в окна двух магазинов, но не увидел ее.

Что ты делаешь, Грейсон? Что именно ты собираешься ей сказать?

Я понятия не имел, и все же какое-то возбужденное предвкушение заставляло мое нутро сжиматься. Она была здесь. Я был опустошен, когда она рассказала мне о своем отце, вел себя так грубо, но, может быть… может быть, если я просто поговорю с ней, она поможет мне понять. Я не дал себе времени на раздумья. Просто действовал.

В ресторане не было окна, поэтому я распахнул дверь и вошел внутрь, чтобы посмотреть, смогу ли я увидеть ее, надежда расцвела в моем сердце. Я сразу же увидел ее, идущую ко мне.