Чтение онлайн

После захода солнца стало холодать. Мы зажгли фонари, которые полностью освещали задний двор нашего дома, где я тренировал Иду. Небольшой забор, служивший ограждением для нашего небольшого сада, располагался почти на краю пригорка. Этот пригорок представлял собой скалу песчаника, возвышающуюся над оазисом. Этот песчаник служил своеобразной каменной лестницей, на каждой ступеньке которого располагались дома.

Наш дом был одним из самых богатых на холме. Прекрасный вид и положение в оазисе тоже входили в определение богатства моего дома.

К нам часто заглядывали гости – с ними мы обсуждали насущные проблемы и их решения. Однако сегодняшний визит перевернул жизнь моей семьи с ног на голову.

Когда мы собирались ложиться спать, было уже темно. Песчаник полностью отдал накопленное за день тепло. Большие тканевые пледы служили своеобразной защитой от ночной прохлады. Иду любил полностью завернуться в плед – его не было видно в многократно обернутой ткани. Его это очень забавляло, и, когда мы с Наимой искали его по всему дому, он тихонько лежал и хихикал (на самом деле мы знали, где он находится, и лишь ему подыгрывали). Так, бывало, он и засыпал – в большом тканевом мотке.

В ту ночь я услышал всадника, приближающегося к моему дому, преодолевавшего многочисленные ступени пригорка. Еще издалека я понял, кто едет и к кому. В свете факелов я смог разглядеть лицо своего старого друга – Семифая. Мы вместе служили в царской гвардии и пережили с ним немало трудностей. Я был рад его появлению. Но в столь поздний час он спешил ко мне не просто так.

Я сказал Иду и Наиме, что нечего опасаться, он мой давний друг и я ему доверяю.

Как только Семифай подъехал к дому, я его уже встречал. Он был греческого происхождения и его корни можно было проследить по его манере одеваться и чертам лица. Я помню его вечно улыбающимся во время службы в армии. Однако сейчас в его лице я прочитал смятение и страх. Он с трудом спешился, словно его мучала боль и направился в мою сторону.

– Друг мой! – эти слова он сказал не в обычной для него манере, почти шепотом.

Немного опешив от столь необычного для моего друга состояния, я не сразу принял его руку.

– Что случилось, Семифай? – я старался говорить с некой долей легкости, дабы разрядить обстановку.

Но моему старому другу было не до шуток. Он задыхался, по его лицу струились капельки пота и… несколько ран, которые бросились мне в глаза не сразу. Эти раны мог оставить только меч. Его вид выдавал наличие ран на его теле, но Семифай тщательно пытался скрыть их присутствие. Морщась от боли, он начал лихорадочно перебирать руками, прося выслушать его.

– Не здесь, не здесь. Прошу, скорее… Это не для чужих ушей, – задыхаясь шептал он.

Мне не оставалось ничего кроме как пригласить его в дом и расспросить о случившемся (что-то произошло, я это знал точно). Семифай облокачивался руками о стены дома. Я взглянул на Наиму. Моя жена поняла все без лишних слов и направилась за кувшином с чистой водой, моему другу стоило промыть раны.

Я помог ему устроиться на мягкой подстилке, служивший мне и моей жене постелью.

– Что случилось? – пытался выведать я у Семифая причину столь позднего приезда.

Ответа не последовало. Наима принесла кувшин с чистой водой, но как только раненый воин увидел это, его глаза наполнились горечью. Он резко встал и направился в сторону сада. Капли крови, струящиеся по его ногам, оставляли на полу багровые точки. Семифай знал строение моего дома, поэтому найти вход в сад ему не составило труда. Не успев за обезумевшим (по-другому сказать было нельзя) другом, я сказал Наиме остаться с сыном и запереть входную плетеную дверь. Моя жена кивнула мне. В глазах друг у друга мы прочитали недоумение вперемешку с неприятным возбуждением.

Первым делом Наима направилась запирать входную дверь, оставленную нараспашку. Подойдя к ней, она увидела коня Семифая, который спокойно стоял напротив дома, пристроившись к ближайшему дереву. В глаза ей бросился меч моего друга, прикрепленный к седлу. С его лезвия капала свежая кровь. Наима насторожилась и огляделась по сторонам. К ее облегчению ничего необычного на глаза не попалось. Заперев дверь, она направилась в комнату Иду, который, завернувшись в плед, уже крепко спал. Шум, принесенным Семифаем, не разбудил его. Моя жена погладила его по голове и поцеловала. Проверив, все ли в порядке, она задернула занавеску, служившую дверью между комнатами, и направилась в гостиное помещение и отдала мне кувшин воды. Наима вернулась туда, откуда в поле видимости оставалась комната Иду.

Не успел я за своим раненым другом, как услышал грохот во дворе дома. Воин распластался на любимом месте отдыха. На сене и песчанике в том месте остались следы крови. Я был в недоумении не только от состояния моего друга, но и от того, что не услышал ни единого внятного слова от него. Это начало действовать на нервы, но я легко совладал с эмоциями. Понимая, что вести, которые принес мой друг, были недоброго умысла, я помог ему сесть на тюк сена и попытался успокоить.

– Маджет, прости меня. Я привел их в твой дом…

После этих слов я почувствовал подступающий гнев, но я не винил Семифая в этом. Я понимал – он сделал все возможное. Он предупредил меня о надвигающейся угрозе. У нас было в запасе драгоценное время, появившееся благодаря моему старому другу. Постепенно собрался с мыслями и усмирил наплыв эмоций. Время, имеющееся у нас в запасе, нужно было использовать как преимущество. Но после того как во двор вбежала Наима с завернутым в плед Иду, я понял – шанс упущен и на нашей стороне больше не было перевеса. Я даже не знал, какой противник предстанет перед нами, как и не знал, откуда и как он ударит. Скорее всего, он догадывался о том, что о его приближении знают, и не собирался действовать скрытно. Так и произошло.

Вскоре после того, как я увидел Наиму с сыном на руках, где-то снизу послышались крики и звуки лошадей. Отпустив Семифая, упавшего в обморок, я направился к ограде на крики моих соседей. Они слышались из соседнего дома, точнее двора, расположенного ниже на ступень. И тогда я увидел тех, кто преследовал моего друга и собирался напасть на меня и мою семью.

Несколько людей, одетых в темные туники, словно ночное небо, с закрытыми лицами и капюшонами на головах, перемахнули через соседский забор и принялись карабкаться по песчанику вверх – к моему дому.

Я ринулся со всей своей скоростью к тому месту, где лежал Семифай. Там под кучей сена, у самого края дома, в выемке, прикрытой деревянной дверцей, находилось мое снаряжение (которое я уже давно не использовал) – меч, который служил мне во время жизни в армии, и круглый щит, имеющий специальное место для копья. В моей голове крутилась лишь одна мысль о защите своей семьи и, если все обойдется (я допускал любой исход) о защите от угрозы всего оазиса. Это были мои обязанности. Самой главной была защита семьи, а второй – защита всего Фаюма, его жителей, традиций и памятников. Это был, так сказать, мой негласный кодекс. Я понимал, что, по моему мнению, годы службы сказались на моей военной подготовке, и могу защитить не только свою семью, но обычных жителей оазиса. Такого мнения был и мой друг – Сохеб, который жил недалеко в Крокодилополе, в городе, поклоняющемся богу-защитнику людей и богов.