Чтение онлайн

Мы молча идем по длинной извилистой дороге, ведущей к воротам. Когда мы подходим к воротам, я вижу, что на другой стороне нас поджидает черный внедорожник. Охранники, видимо, ждут нас, потому что большие железные ворота медленно открываются при нашем приближении, но охранники остаются в караульном помещении.

Антонио останавливает нас, когда мы уже подходим к границе между школой и реальным миром. — Постарайтесь не волноваться. Мы с папой все уладим.

Я хмурюсь, понимая, что он имеет в виду то, что я каким-то образом останусь в живых. Только меня беспокоит предательство, которое сейчас чувствует Марсело. Ни Антонио, ни отец не понимают, как я могу переживать за кого-то другого. Может быть, Марсело прав. Может быть, у меня нет того, что нужно, чтобы выжить в нашем мире.

— Прости, что втянула тебя в это.

Я с трудом выговариваю слова, сжимая горло.

Я не могу поверить, что это конец. Я навсегда покидаю Академию Сикуро. Я бросаю последний взгляд на высокие деревья, на железные ворота с заваренной Академией Сикуро. Некоторые из высоких зданий виднеются над верхушками деревьев. Я буду скучать по этому месту, хотя и называл его своим домом всего несколько месяцев.

— Мы обсудим это позже. Сейчас первоочередная задача — спасти тебя. Отец будет ждать тебя, когда ты приземлишься в Майами.

— Спасибо за все.

Я обнимаю его, и он крепко отвечает.

— Для этого и нужны старшие братья.

Мы расходимся, и я иду к внедорожнику, опустив голову. Солнце еще не взошло, но уже заглядывает за горизонт. Я останавливаюсь и машу брату рукой, после чего открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье, закрывая за собой дверь.

Я моргаю, но мой мозг не успевает воспринять открывшуюся передо мной картину. На водительском сиденье сидит человек с пистолетом, направленным на меня, а водитель, один из парней моего отца, скорчился на пассажирском сиденье с очевидной пулей в виске.

Я открываю рот, чтобы закричать, но прежде чем из него вырывается хоть один звук, он говорит. — Не делай этого. Мне ничего не стоит перевести пистолет на твоего брата и застрелить его.

Я захлопываю рот и смотрю через тонированное окно на брата, который все еще стоит по ту сторону открытых ворот.

В этот момент я узнаю голос и лицо. Человек, направивший на меня пистолет, — дядя Марсело.

У меня защемило в груди. Похоже, Марсело передумал. Он предпочел бы, чтобы я умерла.

МАРСЕЛО

Все вокруг затянуто дымкой. Я прищурился и потянулся к телефону. Семь часов утра. Я хватаю подушку и переворачиваюсь. Я не намерен вставать раньше полудня, особенно с этим убийственным похмельем.

И тут меня настигает томительный запах шампуня Мирабеллы, въевшийся в подушку, и в памяти всплывают события прошлой ночи. Всего двадцать четыре часа назад ее миниатюрное тело было прижато к моему. Мои руки лежали на ее сиськах, большие пальцы играли с ее сосками. Она стонала и извивалась подо мной. Теперь же я ни за что не смогу ей больше доверять.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Я привык к тому, что все происходит быстро и реагировать нужно мгновенно, и если бы кто-то, кроме Мирабеллы, убил моего отца и пытался убить меня, он был бы уже мертв.

В дверь стучат кулаком. — Открой, блядь, дверь!

— Антонио, клянусь Богом, ты на тонком льду.

Я скатываюсь с кровати и распахиваю дверь.

Он стоит с таким же выражением мести на лице, как, наверное, и у меня.

— Мой отец хочет с тобой поговорить.

Я откидываю голову назад и закатываю глаза. — Скажи ему, чтобы он расслабился. Я ни черта не сделал, и я поговорю с ним до того, как сделаю это.

Я захлопываю дверь перед его носом.

— Мирабелла не доехала до Майами, — говорит он с другой стороны. — Она даже не успела на самолет.

Страх пронзает меня, как болезнь.

— Что? — Я распахиваю дверь.

— Ты…

Я качаю головой. — Я напился до потери сознания. Где твой отец?

— Он разговаривает по телефону в комнате Габриэле.

Я сузил глаза. Где она, черт возьми? Кто-то забрал ее, чтобы попытаться добраться до меня? Кто-то еще знает, что она стоит за взрывом, и собирается отомстить? В любом случае, от волнения у меня колотится сердце, что не имеет никакого смысла. Эта женщина предала меня самым ужасным образом. Я ей безразличен, она все время притворялась. Так почему же мне кажется, что я разорву на части того, у кого она может быть?

Я хватаю свои ботинки и толстовку и иду за Антонио в комнату Гейба.

Гейб уже ждет нас, стоя в дверях своей комнаты с раздраженным выражением лица. — Вы, ребята, пользуетесь своим преимуществом. Вы оба будете мне должны.

— Да, да, — говорю я, поднимая трубку. — Фрэнк.

— Что ты с ней сделал? — Его голос язвителен. — Клянусь, если ты навел на нее порчу или сделал это сам, ты начал войну. Я отомщу за смерть моей дочери.

— Я ее не трогал.

Он продолжает разглагольствовать, угрожая моей жизни, что является достаточным основанием для того, чтобы его убить, но я позволяю ему продолжать, пока мне не надоест его слушать.

— Я ничего не делал! Я напился и вырубился прошлой ночью. Теперь скажи мне, что, черт возьми, происходит.

— Один из моих людей должен был забрать ее у ворот школы, привезти к моему личному самолету и отвезти домой. В районе был сильный туман, поэтому мой пилот не придал значения задержке, так как они все равно не могли взлететь, но они так и не появились. Насколько я могу судить, ты сделал свой первый выстрел.

Я качаю головой и бросаю взгляд на Антонио.

— Можно сказать, что она сделала свой первый, — говорю я, имея в виду бомбу в машине. — Я обещаю, что не имею никакого отношения к исчезновению Мирабеллы. Я напился вчера вечером после нашей ссоры и вырубился, пока Антонио не разбудил меня. Это все, что я, черт возьми, знаю.

— Послушай, Марсело, я понимаю, что ты чувствуешь себя преданным, что ты ослеплен, и я обещаю тебе, что никто из нас не имел ни малейшего представления о действиях Мирабеллы. Я бы никогда не позволил ей пойти на это, если бы она мне сказала. Пожалуйста, мы можем не сообщать об этом другим, пока не найдем ее? Я еще даже не сказал ее матери, потому что боюсь, что мне придется дать ей столько ксанакса, что она проспит неделю.

Я провел рукой по голове. В нашем деле так не поступают. Но и не убивать человека, который признался, что пытался убить вас, тоже нельзя. Мужчина или женщина — правила одни и те же. Но Мирабелла, возможно, единственный человек на этой земле, которого я никогда не смогу убить. Видеть, как из ее глаз уходит жизнь, я буду преследовать себя до самой смерти.