Чтение онлайн

Моджо обходит меня и направляется прямо к Пенни, поскуливая, когда видит ее. Я бросаю ключи на стойку и направляюсь в свою комнату, захлопывая за собой дверь. Я не могу в это поверить. Почему она была с этим членососом?

Боже, я должен был догадаться, что это он. Она продала меня и солгала, чтобы защитить его. Конечно, она осталась с ним. Возможно, она любила его даже тогда. Возможно, любит и сейчас. Иначе с чего бы ей так поступать? Почему еще она позволила ему так обращаться с ней? Пошел он и пошла она.

Когда метаться по комнате становится недостаточным, я сбрасываю ботинки и джинсы, заменяя их шортами и кроссовками. Покинув свою комнату, я спешу через дом, чтобы выйти через заднюю дверь. Как только дверь захлопывается за мной и мои ноги ступают на траву, я бегу.

Я напрягаю ноги, пока мои мышцы не начинают кричать, чтобы я остановился, но даже тогда я продолжаю бежать. Я бегу, пока мои легкие не начинают гореть, а сердце, кажется, вот-вот разорвется. Только тогда, когда я уже довел себя до грани потери сознания, я сбавляю темп и возвращаюсь домой пешком.

Когда я возвращаюсь к дому, уже стемнело, я понятия не имею, как долго я бежал, но я уверен, что это был самый длинный забег в моей жизни. В доме все тихо, и только одна лампа горит в гостиной. Пенни свернулась калачиком на диване, Моджо раскинулся перед ней, даже не сдвинувшись с места при виде моего приближения.

Я опускаюсь на пол рядом с ним и провожу пальцами по его шерсти. Впервые с тех пор, как я нашел ее на полу в кухне, я заставляю себя посмотреть на Пенни. Действительно посмотреть.

Она спит, ее руки сложены под щекой, а губы слегка раздвинуты. Распухшая правая сторона ее лица приобрела черно-синий оттенок. Пряди волос прилипли ко лбу, и я не могу удержаться, чтобы не смахнуть их. Часть лица покрыта засохшей кровью, но больше всего беспокоит то, что ее дыхание кажется затрудненным. Черт, может, мне все-таки стоило отвести ее к врачу?

Я достаю аптечку из ванной и смачиваю тряпку. Тихо и осторожно я сажусь на пол рядом с диваном и начинаю очищать ее лицо. К счастью, она не просыпается. Не думаю, что смогу выдержать, если она будет наблюдать за мной, пока я занимаюсь этим. Черт, я не думаю, что вообще смогу выдержать ее взгляд на себе, и опять же, я не понимаю почему.

Почему это так тяжело для меня? Видя ее такой, я должен чувствовать себя лучше. Знание того, что она была с Томасом последние несколько лет, не должно иметь для меня значения. Все это не должно иметь для меня значения. Она не должна иметь для меня значения.

Когда я заканчиваю промывать ее раны, я поднимаюсь на ноги и натыкаюсь на журнальный столик позади себя. Шум будит ее, и ее глаза открываются. Она смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать, но ее губы не шевелятся. Тогда я решаю заговорить вместо нее.

— Ты уверена, что тебе не нужен врач. Ты тяжело дышишь. Мне не нужно, чтобы ты умерла на моем диване.

— Я в порядке. Это просто ушиб ребра. Все будет хорошо, — говорит она, в конце ее голос ломается. — Я не умру из-за этого. Со мной все будет хорошо.

Я не уверен, пытается ли она убедить себя или меня.

Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда она кашляет. Ее лицо искажается в маску боли, когда она закрывает рот рукой. Как только она отдергивает руку, я вижу ярко-красное пятно на ее ладони. Гребаный Христос.

— Ты не в порядке. Ты кашляешь кровью. Поехали, я отвезу тебя в неотложку.

— Я уверена, что все в порядке…

— Вставай, — рычу я, не давая ей закончить. Когда она пытается самостоятельно встать, я замечаю, как ей тяжело. Поскольку она едва может подняться на ноги, я хватаю ее под мышки, как ребенка, и осторожно тяну вверх.

Я помогаю ей дойти до грузовика, и мне приходится поднимать ее на сиденье. Она морщится при движении, но не жалуется.

— Ты упала с лестницы, поняла? — спрашиваю я ее, когда мы уже почти добрались до места. — Я не могу привлекать копов. Они сейчас пытаются найти что-нибудь, что можно на меня повесить.

— Поняла, — сразу же подтверждает она. Я беспокоюсь не столько о том, что Пенни будет лгать, сколько о том, что какая-нибудь добропорядочная медсестра позвонит в полицию и скажет, что я ее избил.

Я хочу спросить ее, почему. Почему она осталась с ним, и почему она позволила ему уйти от ответственности за ее избиение. Действительно ли она так сильно любила его?

Столько вопросов, но я не осмеливаюсь задать их вслух, потому что, по правде говоря, я не хочу знать ответ, в основном потому, что я не готов его услышать.

Пенни

Как только женщина за стойкой регистрации увидела нас, она провела меня в отдельную комнату в задней части. Я не уверена, кого именно — Райдера или меня — она не хотела видеть в приемной. Возможно, нас обоих. Мое лицо выглядит так, словно я только что провела десять раундов с тяжеловесом. Райдер одет как обычно: ботинки, джинсы, темная футболка, демонстрирующая все его татуировки, и жилет с нашивками, говорящими всем, что он вице-президент байкерского клуба.

Я уверена, что единственная причина, по которой никто не вызвал полицию, в том, что у Райдера нет синяков на костяшках пальцев. Поэтому я рада, что он не ударил Томаса.

Мы были одни в маленькой комнате в течение, кажется, целой вечности. Я лежу на узкой больничной кровати, а Райдер сидит в углу комнаты на стуле, который кажется слишком маленьким для его крупной фигуры. Он также выглядит крайне раздраженным и раздосадованным тем, что находится здесь.

Тишина между нами тянется, как бесконечные крошечные белые плитки, из которых состоит потолок. Я начала считать их некоторое время назад, и мне уже дважды приходилось начинать сначала, потому что я забывала, на каком номере остановилась.

Наконец дверь открывается, и в палату входит женщина в халате. На вид она моего возраста, что является ярким напоминанием о том, какое будущее могло бы быть у меня, а не о том, где я сейчас.

— Привет, я Эми. Я буду вашей медсестрой сегодня, — говорит она.

— Привет, — говорю я так тихо, что мне кажется, она меня вообще не услышала.

— Мы собираемся поставить капельницу и дать вам обезболивающие препараты. И доктор придет и осмотрит вас, как только у нее появится возможность, — говорит медсестра, одаривая меня натянутой улыбкой. — Но сначала нам необходимо, чтобы вы сдали анализ мочи.