Клятва Смерти
Шрифт:
А он ведь не шутил, повел ее в магазин одежды, бормоча что-то о том, что нельзя женщине выставлять свои прелести всем на обозрение. «Только муж должен видеть» и все в таком роде. А уж на Саймане ее женское очарование не работало. Он действительно был праведником во всех смыслах. А когда его слова переставали действовать на Мару, он просто начинал молиться за ее душу.
– Эх, Мара… - вздохнул он.
– Я ведь о твоей бессмертной душе пекусь. Послушала бы меня, никаких проблем с жителями не было. Что будешь делать, когда я уйду дальше? Бабы тебя на костре сожгут!
— Но ведь я до сих пор жива! — Видя и чувствуя хвостом, что у жреца на неё ну никак не встаёт, только тогда Мара отлипла от него, но смиренно шла рядом. Шутить о том, что Сайман хотел поскорее увидеть её голой, пока та переодевается, расхотелось. Совсем её расстроил. Он сегодня явно был не в настроении. — Знаешь, Сайман, ты мне жизнь, между прочим, портишь! Тебя… Нет, вообще вас, жрецов, вообще просят души спасать? Нет! Я тебя об этом не просила. Я чистая фейри, добрая, отвернувшаяся от своих собратьев и их веры, и ты считаешь, что это…
Но договорить она не успела, так как впереди виднелся Арчи — староста деревни. Он её не смущал, но лишь до тех пор, пока не перегородил жрецу дорогу. В руках у него был факел, мрачный вид действительно запустил в голову Мары мысль, что её хотят сжечь на костре. Еще сильнее эта мысль закрепилась, когда к старосте подошли жители, которых она знала.
— Ой, дядя Арчи, — нервно улыбнулась Мара, — а чего так поздно-то? Женушка не пускает? Неужели обиделась? Ну, отсосала я вам, чего тако…
— Заткнись! — непривычно злой Арчи заставил девушку испугаться и вовсе спрятаться за Сайманом, пока жители деревни, сверкая факелами, гневно смотрели на фейри. — Моему терпению настал конец, Марвало. До утра ты должна покинуть нашу деревню.
— Что?
А ведь она правда не поверила, не услышала, не поняла… Не хотела слышать. В этой деревне она жила года три совершенно спокойно. Её «любили» и мужчины, и женщины, и пусть после секса многие отношения портились, но зла ей никогда в открытую не желали, а то, что было за спинами, она не слышала.
— Арчи, что ты такое?.. — выглянув из-за спины Саймана, Мара нервно усмехнулась и хотела было подойти к старосте, как кто-то из толпы бросил в неё факел, и фейри чудом успела отпрыгнуть назад за спину Саймана.
– Вы что же делаете, добрые жители?
– даже Сайман опешил от такого. Он-то пошутил насчёт костра.
– Она, конечно, не подарок, но это не повод…
Ещё один полетевший в них факел не дал ему договорить. На этот раз ему пришлось выставить рунический щит, чтобы защититься.
– Пошла прочь, шлюха!
– выкрикнул кто-то из толпы. Преимущественно собрались женщины, чтобы наверняка изгнать разлучницу из своего дома и обезопасить свои браки.
– Оставь наших мужчин в покое!
Крики прошлись по всей толпе, и добрых слов для Мары ни у кого не было. Сайман ещё пару раз пытался вразумить разъярённых женщин, но только сам схлопотал. Выбора им не оставили, и хоть Сайман собирался отправиться дальше в свое странствие чуточку позже, но видимо, мир опять был против того, чтобы он где-то задерживался. Такое с ним уже случалось, стоило ему осесть где-то дольше, чем требовалось - сразу валились несчастья одно за другим.
– Видимо, до утра времени у нас нет, - буркнул Сайман и взял Мару покрепче за руку.
– Бежим!
– Но… мой дом, мои вещи…
Хотя она и понимала, что забрать их уже не представится возможности, но было так обидно. До боли в сердце, до слез! И пока они бежали через деревню, гонимые криками жителей из окон или других, кто знал, что должно было случиться ночью, Мара то и дело стирала свободной рукой слезы.
Она ведь правда не была злой. Просто женщина, которая любит секс. Что еще хуже - это её природа, она ничего с этим сделать не могла. Это потребность, как у людей еда и сон. Она никому не желала зла, а творила своими руками и прелестями в придачу дорогу в рай. Часовой, а то и больше рай, где люди, которые сейчас обзывали её шлюхой, выкрикивали её имя и оставляли свои метки на теле.
И сейчас вот так…
Она плакала, и мир расплывался в глазах. Она бежала лишь за Сайманом, верила его крепкой руке и ему, который не позволял полудемону наткнуться на преграду. И лишь когда пальцы ног через босоножки стали чувствовать траву, Мара сфокусировалась на окружении. Крики еще были позади, но они не преследовали, а издающие их следили за тем, чтобы женщина не посмела вернуться. Не посмела даже шагу сделать:
– Проваливай!
– Если мы увидим тебя, бросим в темницу!
– Потаскуха!
Как обидно! За что с ней так? Просто, за что?
– Отпусти!
– Мара резко остановилась, вырывая руку из хватки Саймана, после чего опустилась на корточки и, обняв себя за ноги, спрятала лицо, уткнувшись в коленях, выплескивая всю обиду наружу.
– Это всё ты, Сайман! Пока тебя не было, все было хорошо! Ты разрушил мою жизнь! Это ты их настроил против меня!
Нет, конечно нет. И Мара это знала. Но сейчас всю несправедливость, которую она чувствовала, которая переполняла её, хотелось выплеснуть хоть на кого-то! Действительно, пока Сая не было, все просто терпели Марвало, а вот с его приходом люди ждали чуда в виде исправлении образа жизни фейри, а не получив ожидаемого, просто психанули.
– Куда мне идти?!
– выла Мара.
– У меня там все осталось! Деньги, одежда! Мои игрушки и украшения!
Сайман стоял над ней какой-то потерянный. Ее слова больно ударили ему в сердце. А что, если он действительно виноват, и все это - именно то, что преследовало его всю жизнь - теперь переключилось и на других, дорогих ему людей. Он ведь правда хотел только помочь ей, а никак не жизнь разрушить. И как теперь успокоить ее, тоже не знал. Какие слова подобрать? Для него деньги и все остальное были лишь чем-то мирским, что совсем неважно для духовного человека.
– Прости, - только и мог он сказать. А что ещё ему говорить? «Это все козни Грот, которой я был обещан глупым отцом, и каждая попытка избежать своей участи оборачивается катастрофой»? Глупое оправдание.
Опустившись на корточки рядом, Сайман не придумал ничего лучше, кроме как обнять Мару. Просто молча гладил подругу по спине, позволяя выплакать всю обиду. После всего он ее не бросит. Если Мара захочет, возьмёт ее с собой в свое странствие. Он по-прежнему будет пытаться ее исправить, а она - соблазнить его, но, по крайней мере, она не будет одна. А уж как защитить ее от Грот, он придумает. В конце концов он может просто покориться воле богини, чтобы она больше никому не вредила.