Чтение онлайн

Нечай отомкнул глаза, сверился по писаному. Ну слово в слово! Кабы не левая пола, которая заметывается направо, может и не попал бы в строку, а с нею — без промашки.

Дальше Тырков описывал жилища эуштинских татар, их занятия и обычаи, веру, смешавшую духов с Аллахом, людей из немирных землиц, которые чинят эуште многие порухи.

Молодец Тырков, не пожалел ни времени, ни стараний — все толком, не торопясь обсказал, ничего не упустил. А закончил отписку так:

«…И сказал на моем отъезде Тоян, де будет к Москве с поклоном, а скоро или нет, того не знает. Наспех ему ходить не за обычай…»

Вот оно — главное. Дал слово Тоян и ведь исполнил его, да не в светлое для Москвы время, а в черное лихолетье. За такое на его поклон не грех и двумя ответить. Коли государь не сделает по какой причине, Нечаю надо…

Внизу всполошно задергались колокольцы, которые подьячий Андрюшка Иванов для оповещения на себе носит. Как вынет затычку из одного — значит, сам с неотложным делом идет; вынет из двух — Власьев припожаловал, из трех — жди князя Дмитрия Ивановича Шуйского или князя Василия Кардануковича Черкасского, судей-распорядителей, которые приказные сказки [41] царю подписывают. А нынче Андрюшка все пять колокольцев ототкнул.

У Нечая так и упало сердце.

«Баженку Констянтинова схватили!» — первое, что пришло ему в голову.

Колокольцы взбрасывались все ближе и ближе. Андрюшка поднимался, точно шаман, — весь в перезвонах.

«Да нет, — набежала встречная мысль, — До полудня еще два часа с лишком».

Нечай облегченно вздохнул.

На лестнице послышался громкий мальчишеский голос:

— А ну стой! Чего раззвонился, медный коломарь? [42] Чтоб тебя больше не слышал!

Перезвоны умолкли, дверь выскочила. В комнату влетел молодцеватый юныш в богатом шубном кафтане и шапке на соболе.

— Собирайся, дьяк! — звонко велел он, — Со мною поедешь! Да чтобы не мешкал у меня!

— С кем это с тобою? — не удержал облегченной улыбки Нечай.

Юныш на пристава не похож. Недоросль из знатной семьи, не более того. А с недорослями Нечай умел ладить.

— Как с кем? — вспыхнул юныш. — Вельяминов я. Стряпчий царевича. Или не признал?

«Как же тебя, сердечный, признать? — подумал Нечай. — Таких, как ты подавал, на царском дворе сотни две с надбавкою. Каждый желторот, зато с норовом».

Однако улыбку унял: все-таки Вельяминовы хоть и дальняя, но родня государю, и этот щенок завтра может ба-а- альшим псом стать.

— Что зря говорить, — примирительно сказал Нечай. — Коли спешно зван, не замешкаюсь, — и добавил, выведывая: — Царевич ждать не будет.

— Сразу бы так, — убавил спесь Вельяминов. — Живо велено.

«Значит, к царевичу! — заключил Нечай. — Вот уж и правда татарское воскресенье. Ждешь опалы, а тебя к Федору Борисовичу требуют. В кои-то веки…»

С царем Нечаю не раз приходилось видеться, на расспросы его отвечать, а с царевичем — в первый раз.

«Небось не съест», — Нечай весело оболокся в шубу:

— Я готов!

На лестнице стоял Андрюшка Иванов, боясь пошевелиться.

Вельяминов мимоходом хлопнул его по плечу, проверяя, забренчат ли колокольцы. Те неуверенно затренькали.

— Так и стой! — усмехнулся Вельяминов. — Пугало огородное! — и заспешил дальше.

Шаг у него легкий, разгонистый. Судя по всему, хочет заставить Нечая вприпрыжку бежать. Да не на того напал. Где ему надо дважды ступить, Нечаю и раза довольно. Попробуй, приневоль такого собачонкою быть.

Они вышли на ступени плечо в плечо.

День понемногу разъяснился.

Нечай полюбовался на Ивана Великого, золотой купол которого парил высоко в небе, а белое подножье вырастало из главной на Кремле Ивановской площади, что начиналась в ста с небольшим саженях направо.

Нынче в приказах не приемный день. Оттого и нет на обычном месте просителей, площадных писцов, нищих, зевак. У правежных столбов никто не стоит, на правежных козлах никого не секут. Не голосят бирючи [43] на всю Ивановскую, вычитывая указы или известия. Все вокруг будто вымерло. Воронья нет. Тишина и покой. Только внизу, у обочины, нетерпеливо переступают кони, запряженные в подкаретные сани.

Вельяминов устремился к саням. Нечай последовал за ним, недоумевая: зачем они, коли до Красного крыльца Большого царского дворца рукой подать?

Но они покатили к Постельному, да не через площадь, а объездом — мимо Оружейного, Пушкарского, Стрелецкого и других военных приказов, дома которых с надстройками и пристройками толпились вслед за государскими и дворцовыми. Обогнули Архангельский собор, усыпальницу великих князей.

Вот наконец и Постельное крыльцо. Здесь их дожидался саничный царевича, такой же юный и надменный, как Вельяминов. Они таинственно заперешептывались.

«Поди, о пустяках говорят, — прикинул Нечай, — а будто о делах крайней важности».

Словно прочитав его мысли, Вельяминов глянул на него с неприязнью:

— Ну что, дьяк, не приходилось доселе бывать в покоях царевича? Сейчас будешь! — и побежал вверх по ступеням.

Нечай поспешил за ним.

Они шли по раззолоченным переходам, мимо охранных стрельцов, которые истуканами стояли в укромных местах. У высоких дверей с круглым верхом Вельяминов велел Нечаю подождать, а сам юркнул в бесшумные створы. Затем вновь появился.

— Входи! Да чтоб лишнего не болтал, а токмо но спрошенному. Знай свое место и время, не то в худо попадешь.

И вот Нечай в блистающих роскошью покоях царевича. Подошел к протянутой руке, почтительно приложился к ней, поднял ожидающий взгляд. Перед ним стоял яснолицый отрок, увенчанный пышными рассыпающимися кудрями. Из- под черных крыластых бровей глянули на Нечая живые вишневые глаза. Нос у царевича несколько крупноват, губы напротив, невелики, подбородок острый, но в этой несогласованности лица была какая-то своя особенная привлекательность. Привлекательность юной, заинтересованной души, открытой для мира.

Прежде Нечай видел царевича на богослужениях в Успенском и Казанском соборах. Издали он показался ему кукольным мальчиком с вялыми заученными движениями, а теперь перед ним стоял крепкий миловидный подросток, располагающий к себе.

— Так вот, Нечай Федоров, — заговорил царевич, будто продолжая прерванный разговор. Голос у него звучный, но еще не устоявшийся, ломкий. — Всякая изрядная страна имеет свою ландкарту. Под оной надо понимать общий чертеж земель купно и по отдельности. У Русии такой карты нет, токмо заготовки, да и те разрознены. Хочу сие упущение исправить, — всем своим видом и словами царевич старался походить на отца. — Услеживаешь, куда клоню?