Чтение онлайн

— Приступай, дьяк! — разрешил царевич. — С чего учнем?

Нечай сделал знак, и тотчас снялись со своей лавки подьячие Алешка Шапилов и Андрюшка Иванов. С низким поклоном развернули они перед царевичем чертеж реки Томы и Ушай-речки, тот самый, что прислал с отпискою четыре года назад Василей Тырков, но перемалеванный набело для государевых очей.

— Ну-ка, ну-ка… — усаживаясь поудобнее, по-мальчишески переменил ноги царевич. — Посмотрим, что за место, — он с любопытством склонился над листом. — А где же будет река Обь, про которую ты мне вчера говорил?

Нечай сделал новый знак, и Алешка Шапилов приставил к левой стороне еще один чертеж. На нем, будто ветвь, брошенная на бумагу вниз вершиной, топорщилась могучая Обь. Белогорье, о котором вопросил давеча царевич, было означено особо. Под ним — Сургутская крепость, еще ниже, в устье Кети, Нарымский острог, а на самой Кети — Кетский.

— Стало быть, Тома у Оби задняя [47] река?

— Точно так, государь-наследник. Задняя.

— На сем чертеже она повернута в одну с Обью сторону. А как на самом деле?

— Тако ж, государь. До Белогорской волости Обь уклоняется в сторону Москвы, а уж после поворачивает напрямки к Студеному морю. Все прочие задние притоки — хоть бы та же Кеть, к примеру, — идут к ней строго по солнцу. Одна Тома сопутствует…

— Вот видишь, дьяк, — обрадовался царевич, — Я сразу заметил… Не всякая река к Москве уклоняется. Не всякая ей сопутствует, — и спохватился: — А где у тебя Китайское озеро, из коего Обь вытекает?

— Какое озеро? — непонимающе глянул на него Нечай.

— А такое, — царевич нарисовал в воздухе подобие большой круглой бутыли. — Аки у иноземных хорографщиков [48] в ученых книгах начертано.

— Прости, государь, врать не буду. Книги, о которых ты говоришь, мне не ведомы. Китайское озеро тем паче.

— Ну так заведи грамотея. Он тебе все изочтет и растолкует.

«Толково советует, — почтительно подумал Нечай. — Надо бы завести. И впрямь государь! Весь в батюшку».

А вслух сказал:

— Тако-то оно так, да не при чем к Оби Китайское озеро. Оно поди не из книг вытекает.

— Дерзко речешь, дьяк. Не почину, — тень набежала на светлое лицо царевича. — Грех над умственной буквой усмешничать.

— Не по букве говорю, но делу, — заупрямился Нечай.

— А вот мы сей час и проверим, — царевич нетерпеливо махнул рукой. — Петер Петрей де Эрлезунда, подойди!

Торопливо снялся со своей скамьи чужестранец в кожаном камзоле. Отвесив царевичу изысканный поклон, танцующим шагом взошел он к тронному месту и вновь раскланялся.

— Сей муж, — торжествующе объяснил Нечаю царевич, — есть ученый дворянин из королевского города шведов Упсала. Он нас и рассудит… А ну, Петреиш, изглаголь борзо, откуда берется река Обь?

— Sit vena verbo… [49] — высокопарно начал Петрей, но царевич нетерпеливо перебил его:

— Оставь ты свою латынь Бога ради. Ответствуй прямо: откуда?

— Из Китайского озера.

— Чем докажешь?

— «Записью о московских делах» барона австрийского двора Сигизмунда Герберштейна, — весьма бегло заговорил ученый швед. Сразу видно, пообтерся при дворе, выучился складно изъясняться по-русийски. — Сия дебелая книга, — продолжал он, — знаема на весь европейский мир, тиснута в многождых странах по разным языкам. В ней есть ландкарта Сибирской Татарии. В ландкарте той есть Китайское озеро. Китайское озеро дает Обь. Обь столь широка, что одним днем ее едва переедешь. От Китайского озера приходят черные люди, приносят жемчуг и всякие другие товары. Их покупают народы, обитаемые в крепостях Серпонова и Грустины…

— И где же эти крепости стоят? — заинтересовался царевич. — Покажи на плане, явленном дьяком нашим Нечаем Федоровым. Можешь?

— Могу! — Петрей обозрел чертежные листы, потом уверенно ткнул пальцем в низовья Оби. — Тут за царством Тюмень под Лукоморскими горами и будет Серпоновы. А Грустины надо искать на плавежной реке Ташма. Она от Серпонова до Китайского озера где-то тут, — белая рука Петрея с длинными ногтями повисла в нерешительности над листом с Томой и Ушай-реками.

В дворцовой палате воцарилась удивленная тишина.

— Како ты сказал называется плавежная река в Грустинах? — переспросил царевич.

— Ташма.

— А вдруг это и есть Тома? А Грустины — суть эуштины? А?

— В том я не сведом, ваше высочество, — пожал плечами ученый швед. — Все может статься. Однако ж сие наблюдение интересно есть.

— Ну что ты теперь скажешь, дьяк? — торжествующе перекинулся на Нечая царевич. — Будешь и дальше упорствовать?

— Да ведь как не упорствовать, государь? — взволновался тот, — Ходили мои людишки по Обь, наскрозь ходили. По их росписи сливается она из двух рек поменьше — Быи и Кыи [50] . Быя вытекает из малого горного озера, а Кыя сама из себя. О Китайском никто из них и слыхом не слыхивал. А вот большое озеро Дзайсанг [51] встречали. Но в нем родится обской Иртыш, а вовсе не Обь… Широка она, приелико широка, но переплавиться через нее и за час можно. Я уж не беру Серпонову и Грустины. От небылиц к делу ничего не прибавится.

— Но ведь сказано было: записная книга посланца австрийского двора знаема на весь европейский мир! А в ней ландкарта с Китайским озером.

— И не токмо в ней, — почтительно дополнил ученый швед. — У Фра-Муаро, у Вида, у Меркатора…

— Кому же верить?

— А вот ему, — Нечай глазами указал на Тояна. — Он-то ужо из первых рук положит.

— Твоя правда, дьяк, — снова повеселел царевич. — Как это мы про сибирца забыли? Вопроси его поскорей про Китайское озеро.

Нечай моргнул Тевке Аблину, и тот перетолмачил вопрос Тояну.

Тоян покачал головой:

— Умар [52] — великая река. Зачем ей Китайское озеро? Китайская страна далеко, из Эушты ее не видно.

— А сколь велика Тома?

— От горы Карлыган до Умара десять дней плыть.

— Что за горы такие? Чем особенны?

— Там владения Ия [53] Тоом. У нее много подземных ручьев. На каждом камень лежит. Сняла Ия Тоом запор с самого большого, и родилась бегущая Тоом. Пол пути она течет в камне, пол пути в земле. Эушта считает ее своей матерью.

— Что есть Эушта? Откуда пошла?

— Так звали первого человека, который подружился с духом тайги Таг Ээзи. Он взял в жены его дочь. От них пошли дети — эушталар.

— И много у вас духов?

— Сильно много, — подтвердил Тоян и принялся считать: — Ой иясе — хозяин жилища…

— По-нашему домовой, — кивнул царевич.

— Су иясе — хозяин воды…

— По-нашему водяной, — снова кивнул царевич.

— Ек — вредоносные духи…

— По-нашему черти! — царевичу понравилось самому перетолковывать уже перетолмаченное Тевкой Аблиным.