Чтение онлайн

– Да. Десять лет назад?

– Ну, мои родители говорят, что его сделал ФРОМАТЕС, и с той поры начались неприятности. Я сама не помню.

Он знал об этом из другого источника, о котором не хотелось распространяться. Он сменил тему.

Когда он спросил, как ей нравится жизнь за стенами крепости, она сказала, что у стен крепости нет балконов.

– Вы можете все стать друг другу родственниками, - сказал Лунан. В вашем университете все студенты - жители Тодос-Сантоса?

– Почти все. У нас несколько студентов учатся по обмену. Некоторые из моих друзей ходят в школы, которые находятся Снаружи. Мне у нас нравится. У нас преподают настоящие инженеры-практики. И настоящие менеджеры. Мисс Черчворд преподает экономику. Мисс Рэнд читает лекции по проектированию городов.

И так далее. Она даже не могла допустить, что жизнь может предложить что-нибудь еще кроме места в Тодос-Сантосе или в каком-нибудь другом аркологе.

– За вами следят каждую минуту дня, - сказал он. Так вот почему она не застыла перед микрофоном.
– Может быть, это не очень хорошо?

Она улыбнулась ему, держа второй стакан чая со льдом.

– А может у нас мало что скрывать.

Туши, черт побери.

– Ну… а свидания? Говорят, что автомобиль революционизировал свидание. Имеется в виду, что пары смогли находить уединение. Кто угодно, с тех пор, как они смогли садится в машину. Вы же сделали гигантский шаг назад, не правда ли?

– Я не знаю. Наверное, я еще не выросла.

– Но… - он чуть было не сказал “наемные охранники”, - люди из службы безопасности будут знать о всех мальчиках, которым ты назначишь свидание. Куда вы пойдете. Я думаю, они могут даже подглядывать в комнаты.

Она обдумала это, нахмурившись, а затем сказала:

– У нас нет машин, и у нас не очень много уединения. Мы трахаемся, но при этом говорим об этом своим родителям.

– Вы т-тр…

– В конце концов, они все равно об этом узнают, - быстро сказала она.
– Иди и трахайся, но скажи маме и папе - вот что сказал мне мой брат Энди, когда я стала подрастать. И в школе нас учат, как избежать беременности, если ее не хочешь. Я не буду трахаться с парнем, который не нравится моим родителям, но это все равно оставляет мне большую свободу. Конечно, женитьба - более серьезная вещь.
– Она заметила выражение его лица, которое было, вероятно, необычным.
– Что случилось? Я сказала не то слово?

– Нет. Мы тоже его употребляем.
– Это было попадание в десятку. Можно говорить о прозорливости.

В переулке пахло мочой и гниющим мусором. С одной стороны тянулась глухая деревянная стена, с другой цепная изгородь, заросшая плющом. На черной поверхности асфальта были видны белые пятна высохшей мочи. Лейтенанту отдела по расследованию убийств Доновану хотелось зажать нос пальцами, но он не осмелился. В начале переулка росла гудящая толпа черных.

– ПОЛИЦЕЙСКИЕ УБИЙЦЫ!
– Голос принадлежал женщине, но был совсем не женственным.

– Скоро подъедет полиция метрополитена, - тихо сказал сержант Ортиз.

– Начальник местного отдела опасается, что не сможет их сдержать.

Донован кивнул и вернулся к телу, которое лежало скрючившись за переполненным мусорным баком. Это был молодой негр. Под густой африканской шевелюрой почти не осталось лица. И не должно было остаться после выстрела дробью четвертого номера из двадцатидюймового ствола ружья для подавления мятежей двенадцатого калибра Ремингтон Модель 870.

В груди тоже была большая дырка.

Недалеко от тела стояло около дюжины полицейских. Чуть поодаль стояли двое других, не вместе с остальными, но в то же время и не отдельно от них. Донован сделал рукой знак одному из них и отвел его на несколько шагов от остальных. Негромким голосом он сказал:

– Хорошо, Паттерсон, расскажи мне об этом еще раз.

– Есть, сэр. Мы получили звонок в девять шестнадцать сегодня утром. Хозяин дома слышал шум у задней двери. Когда мы прибыли по адресу позвонившего, мы подъехали к задней двери. В этот момент неустановленный черный мужчина выскочил в дверь и бросился бежать по переулку. Я стал преследовать его бегом, а офицер Фаррер на патрульной машине поехал к другому концу переулка.

Перед тем как выбежать в переулок я вытащил мой служебный пистолет и увидел офицера Фаррера с противобунтовым ружьем в руках на другом конце переулка. Выбежав на аллею, я услышал по крайней мере два выстрела. Выстрелы были из-за мусорного бака. Я закричал “полиция!”, и услышал еще один выстрел. Вспышка привлекла мое внимание, и я увидел вооруженного подозреваемого, который пригнулся за мусорным баком. Я прицелился в бак на уровне груди и сделал один выстрел. Когда я выстрелил, я услышал выстрел ружья моего напарника.

Подозреваемый упал из-за мусорного бака. Когда мы подошли к нему, мы обнаружили рядом с подозреваемым автоматический пистолет “Кольт-Коммандер” сорок пятого калибра. Затем мы сообщили об участии в перестрелке диспетчеру.

После того, как он повторит это еще несколько раз, он будет рассказывать отлично, подумал Донован. А сейчас Фаррер…

Он раздраженно поднял голову и увидел, как в дальний конец переулка въезжает черный “Империал”. Сдерживающая толпу цепь полицейских быстро расступилась и пропустила машину. Он увидел поднимающиеся и опускающиеся полицейские дубинки.

Кто-то кричал:

– СПРАВЕДЛИВОСТИ!

– Надеюсь, что полиция метрополитена скоро прибудет сюда, - сказал Паттерсон.
– Я могу идти, сэр?

Донован кивнул и встал, ожидая Империал. Когда машина приблизилась, он узнал Маклина Стивенса и почувствовал облегчение. У мэра работало несколько странных людей, но Стивенс был нормальным.

Стекло в дверце опустилось. Стивенс взглянул на Донована и вопросительно поднял брови. Донован начал.

– Кажется все законно, - сказал он.
– Какой-то ненормальный юнец стрелял из сорок пятого калибра в двух патрульных, и они его застрелили.

Стивенс недовольно нахмурился.

– Толпа считает по-другому. Почему?

– Черт, они всегда все переворачивают, когда случается стрельба, - ответил Донован.
– Вы это знаете, сэр.
– Он нахмурился. Что-то было не так. Стивенс реагировал не так, как нужно. Почему? Что происходит? Проклятый святоша! Не удивительно, что Стивенс так странно отреагировал. Он был не один в машине.

Донован узнал человека на заднем сиденье. Преподобный Эбенезер Клей, с давних пор активист и лидер движения за гражданские права. Какого черта он здесь делает? Донован лихорадочно пытался припомнить, что он сказал. Не много. Вряд ли нанес ущерб. Он сказал “они”, имея в виду черных из района Уоттс, но какого черта, это правда. Они действительно все переворачивали, когда бы ни случалась стрельба.

– Преподобный Клей едет на встречу с мэром, - сказал Стивенс.
– Мы услышали о стрельбе, и заехали посмотреть.

– Да здесь в общем-то не на что смотреть, - сказал Донован.
– Э, тело не очень хорошо выглядит, сэр, вы не захотите смотреть…

– Я смогу это выдержать, - сказал преподобный Клей. Он вышел из машины, высокий худой человек с кожей цвета слабого чая. У него были белые, как вата, волосы, и казалось, что он появился из старого фильма. На Клее был серый костюм с воротничком, какие носят священники, однако из кармана на груди выглядывал платок бледно-зеленого цвета. Он посмотрел на переулок неодобрительно, поджал губы, и направился к телу.