Чтение онлайн

— Нет, Феня, не уговаривай, — строго сказал Пекас. — Ты не поедешь.

— Ыыыыыыы! — взвыла Феня. — Ыыыыыыы! Пекааааас! Ульна, за что он так со мной? Разве же я плохая жена? Или нерадивая какая? Или у меня похлёбка горелая? Ыыыыыы!

— Феня, Феня, ну чего ты ревёшь? — засуетился дед. — Я тебе бусы куплю, хочешь бусы? Или вот ещё, пряников медовых и заморскую фрукту! Ту, сушёную, какую ты в прошлый раз пробовала?

— Ыыыыыыы! Мне полотна надо, тонкого, мягкого, маленькому рубашонок нашить!

— Куплю!

— Я сама хочу выбрать! Ыыыыыыы! Пекаааас! Пекаааас! Сама хочу!

Для полной картины осталось добавить только стандартное «ты меня не любишь», но, вероятно, Фене мешало моё присутствие.

Я схватила вёдра и метнулась во двор. Какие у Фени, оказывается, мощные голосовые связки — её вой даже здесь слышно.

За водой решила прогуляться к общему колодцу, чтобы дать Фене время хорошенько обработать деда. У колодца никого не было — кто на ярмарку собирается, кто по домам сидит. Зато по улице шла Саввина мать. Что у меня сегодня, день встречи с их семейством?

Несостоявшаяся свекровь почему-то довольно на меня посмотрела, плюнула себе под ноги и пошла дальше. Странная женщина.

Дома Феня с Пекасом заканчивали последние приготовления. Разумеется, Феня ехала с нами.

Оба весёлых солнца только поднялись над горизонтом, когда наша, тяжело гружёная телега, доползла до городских ворот. Длинная очередь из таких же, как мы, желающих попасть в город, растянулась на полкилометра.

— Мы хоть к обеду войдём? — спросила я Феню.

— Не переживай, скоро там будем. Это ж разве очередь? Тут и ждать-то всего-ничего.

Удивительно, но Феня оказалась права. Меньше, чем через час, мы оказались перед пропускным пунктом, или как он здесь называется.

Пекас солидно сообщил, куда и зачем мы едем, откинул холст — показал наш товар. Вложил в руку стражника медяшку — цену за въезд одной телеги.

— Забери назад свои деньги, — неожиданно рявкнул стражник, который до этого момента казался мне вполне адекватным. — Это та самая блудница, которая сняла алую ленту? Как тебя зовут, девка?

— Ульна, — растерялась я.

— Точно! Ты и есть! Убирайтесь отсюда! В городе не нужны блуд и грязь, сюда не пускают испорченных девок!

Ой, можно подумать! Все городские женщины святы и непорочны, думают исключительно о молитве и о том, как угодить мужу! Неужели здесь весёлого дома нет? Никогда не поверю!

Но, даже если и нет — каким боком здесь я? Почему меня не пускают?

Оказалось, не пускают не только меня, но и Пекаса с Феней. В назидание другим, кто плохо воспитывает подрастающих девиц. Не особо церемонясь, стражник, подталкивая телегу древком копья, заставил нас съехать с дороги.

— Что это было? Пекас, ты что-нибудь понимаешь?

Дед расстроенно развёл руками.

— Вчера Савва с его мамашей, сегодня в ворота не пускают, — возмутилась я.

— Савва? — Феня от любопытства вытянула шею. — Ну-ка, рассказывай.

После моего пересказа вчерашних событий Феня поправила нарядный платок и сделала вывод:

— Их это работа, Ульна. У них в стражах родственник служит, вот и договорились с ним. Может, даже приплатили — яиц подкинули, курочку, мясца кусок. Для гадости-то, видишь, ничего людям не жалко.

— Я же жаловаться буду! Сама к господину пойду! Он меня под опеку взял, — возмутилась я.

— Пока ты до него доберёшься — ярмарка закончится, — вздохнула Феня. — И не одна — уже все знают, что граф в горную провинцию уехал, на границу.

Хорошо придумано. Потом, когда я всё-таки доберусь до графской защиты, уже ничего не докажешь, стражник же не признается, свидетелей я никогда не найду.

— Что же делать?

Как вариант, мы могли торговать прямо на дороге. На первый взгляд — вполне выгодное предложение. Не надо платить за въезд телеги, за место на ярмарке, за аренду прилавка, если нужен прилавок. Вставай на обочине и раскладывай товар.

— Хоть три дня будем торговать — всё равно даже половину не продадим, — вздохнул Пекас. — Доверия к нам нету, понимаешь, Ульна? Почему на ярмарку не поехали, чего боимся? Может, товар плохой, или людей обманываем, обвешиваем да обсчитываем.

Понятно, дорога не вариант. Мне и самой не хотелось раскладывать сыры рядом с трясущимися санями и телегами. Лошади, грязный снег из-под колёс, полозьев и копыт — сплошная антисанитария.

Руки стали замерзать, и я сунула их за пазуху своего мехового кожуха.

Храмовая печать! Как я про неё забыла?

— Поехали в город, — сказала я деду.

— Не пустят же.

— Ещё как пустят, — уверенно заявила я.

Пришлось отстоять ещё одну очередь. У ворот я спрыгнула с телеги, подошла к стражнику и сунула ему под нос печать храма.

— Ты чего творишь! — возмутился он.

— Это ты что себе позволяешь? Храмовую торговлю в город не пускаешь? Так, значит? Думаешь, нет на тебя управы? Я отсюда сразу к жрецам поверну, пусть объяснят тебе, самому высокоморальному, кого ты в ворота не впускаешь!

Стражник икнул, судорожно вздохнул и уставился на печать. Наверное, такую или похожую он видел не раз, потому что сомнения стражника не посетили. Зато посетил настоящий страх.

— Простите, простите, люди добрые, — запричитал стражник. — Идите, торгуйте, да не отвернутся от вас великие боги.

— Смотри, как бы от тебя не отвернулись за то, что по-родственному клеветникам помогаешь, — добила я стражника.

Мы неторопливо и гордо въехали в ворота. Медяшку дед сэкономил — оказывается, те, кто торговал своим и храмовым, от налога за въезд освобождались. Мало того — за место на ярмарке тоже не пришлось платить. Только за прилавок, без которого мне не обойтись.

Пока Пекас ходил устраивать на постоялом дворе нашу лошадку и телегу, мы с Феней споро разложили товар. Что-то на земле, что-то на широкой лавке, которую привёз с собой запасливый дед, остальное — на прилавке.

Я красиво уложила сыры, нарезала на кубики хлеб, сыр всех видов, отдельно поставила мало для пробы.

Феню проинструктировала заранее, ещё дома. Более того — мы с ней даже немного порепетировали. Чтобы хоть сколько-нибудь сохранить санитарию, Феня будет раздавать пробники большой деревянной ложкой. Другой, маленькой — намазывать масло на хлеб.