Чтение онлайн

Я поправила подол, не обращая внимания на шокированное лицо графини, и чинно присела к чайному столику. Налила всем чай, сама сделала несколько глотков.

— Уверен? — спросила графиня сына.

— Абсолютно. Я служил с одним из них. Молодой баронет Рон Тахэти в бою был ранен в ногу, немного выше метки. Я сам его перевязал и доставил в безопасное место. Кстати, он недавно опять приглашал меня в гости.

— Вот и поедешь, — вздохнула графиня. — Не знаю, как они отнесутся к новой родственнице, зато догадываюсь теперь, кто её отец.

— Кто? — хором спросили мы с графом.

Историю графиня рассказывала не торопясь, вспоминая подробности и сплетни двадцатилетней давности.

Барон Рон Тахети, или «старый барон», как его назвала графиня, в те годы частенько навещал графское поместье.

— Он был старше твоего покойного отца, но это не мешало мужчинам дружить, устраивать пирушки и иногда охотиться.

Потом отец Венсана, супруг графини, на одной из военных стычек с соседями, а случались тогда они довольно часто, получил тяжёлое ранение. На охоту больше не ездил, но был рад повидаться со старым другом и не возражал, чтобы тот иногда охотился один на его землях.

— У Рон Тахэти леса мало и плохой, зато отличные поля и плодородная земля, — объяснила графиня. — Ещё их баронство пересекает река. Не самая широкая и глубокае, но рыбы там много.

После ранения муж графини прожил недолго, но она, в знак памяти мужа, не возражала против наездов барона. Тем более, что вёл он себя более чем прилично. Каждый раз, приезжая поохотится, привозит телегу подарков и гостинцев. Вкусную жирную рыбу, отличного качества крупы и овощи, сладкие сочные садовые ягоды.

— О том, что барон «охотится» в приграничной деревушке, я услышала на балу. Точнее, одна пожилая, но дурно воспитанная дама прямо спросила, правда ли, что барон Рон Тахэти оставил на моих землях своё семя. Я, разумеется, не стала обсуждать личную жизнь барона, — вздохнула графиня.

Обсуждать не стала, но справки навела. Сплетни не подтвердились. Графиня узнала, что барон, якобы, в самом деле ухлёстывал за красивой молодой крестьянкой. Староста в селе уверял, что женщину оговорили — она недавно вышла замуж и ведёт себя прилично.

На этом историю забыли, тем более что барон уехал на очередное военное столкновение и там погиб.

— За что люди воюют? — спроси я.

— Земля и деньги, что же ещё, — объяснил граф. — Это ещё при старом короле было, сейчас у нас намного спокойнее. Его Величество категорически запретил любые междоусобные конфликты и за них жестоко карает. Если у кого-то есть претензии к соседу, то с ними надо идти к королю — он сам рассудит.

Я повернулась к графине:

— Каким боком к этой истории отношусь я?

— Думаю, та молодуха — твоя бабка. Она родила дочь не от мужа, а от барона. Её дочь — твоя мать.

— Это ещё доказать надо! — воскликнула я.

Не маму, так бабку виноватой сделали!

— Не надо, Ульнирика, — сказала графиня. — Метка — вот доказательство. Но у барона есть дети, рождённые в законном браке, есть племянники и племянницы. Даже с меткой — не факт, что они тебя признают.

А зачем мне их признание? Мне и так хорошо. Вот только Венсан… Или теперь, когда графиня обнаружила мою родословную, у нас с графом нет препятствий?

Мне стало так тоскливо, что захотелось опять плакать. За что мне это?

Графиня присела рядом, ласково погладила меня по голове.

— Жрецы не объявят тебя благородной дамой, пока тебя не признает род. До этого в твоём социальном положении ничего не поменяется. И не осуждай, прошу, свою бабку — кто знает, какие обстоятельства толкнули её в объятья барона.

И толкнули ли вообще. Может быть, она как раз и стала жертвой. В её муже я тоже не уверена — Савва, например, продал бы меня на пару-тройку ночей за несколько медяков, рука бы не дрогнула. А после ещё бы и избил за неподобающее поведение.

Не потому ли отец матери рано умер? Бабка успела вырастить дочь и выдать замуж за любимого, но потом сгорела от непонятной хвори. Моя мать тоже погибла. Кто следующий? Я?

— На мне проклятье? — прямо спросила я графа.

— Нет! Не думай так! Великие боги уже наказали всех, кого считали нужным. Раз ты жива и носишь метку рода — значит, должна заявить о себе роду, — сказала графиня.

Ну, заявлю, и что? Может быть, даже выйду замуж за графа. Что дальше?

Я задумалась. В этом мире так мало считаются с женщинами, что давно пора начинать тихую, не слишком заметную, гeндepнyю peвoлюцию. Подтолкнуть общество к тому, что женщина имеет своё мнение и свои права. Конечно, всё это займёт годы, но ведь и живут здесь долго! При правильном подходе к моим ста годам в обществе уже не будет такого подавляющего домостроя. Одно за другим поколения девочек будут всё более свободными.

Хорошая задача, главное — глобальная. Для её выполнения нужны деньги, но что мешает мне, например, открыть собственное производство? И не одно?

Только не знаю, как к этому отнесётся граф. Впрочем, того, кто в тебя влюблён, намного проще перетянуть на свою сторону. Тем более, что сама я к нему тоже неравнодушна.

Чтобы начать осуществлять мои глобальные мечты, надо, для начала, повысить свой социальный статус. Ульной много не изменишь.

— Я готова.

— Тогда, Ульнирика, не будем тянуть время, — решила графиня.

— Почему Ульнирика? Я Ульна.

— Крестьянка может быть Ульной и Улькой. Благородная дама — только Ульнирикой, — с улыбкой пояснил граф Венсан. — Тебе положено второе имя, его даст жрец, когда объявит о твоей благородной крови.

Если объявит и если даст…

Домой в тот день меня отвезли в карете. Графиня предложила остаться ночевать, но я так устала и переволновалась, что даже думать не хотелось о чужой комнате и чужой кровати. Нет, мне надо домой, в привычную обстановку. Отдохнуть и подумать.

Только дома я вспомнила, что опять забыла рассказать графу про ключ. Ладно, потом как-нибудь.

Прежде чем знакомиться с родственниками, графиня решила меня приодеть и хоть немного научить манерам. Придётся, наверное, постоянно ездить в замок, оставив хозяйство на шуструю Гринку.

— Яйца тебе копить буду, а с молоком не знаю, что делать, — заволновалась она.

— Ничего не копи. Яйца и молоко твоим детям.

— Ой! Всё? — обрадовалась Гринка.

Я кивнула.

Гринке теперь нечего бояться будущего, плакать и кутаться в платок, скрывая опухшие глаза — скоро вернётся её муж. Оказалось, что в городе он попал под карету. Хозяин кареты понимал свою вину, мужа Гринки увезли лечить на какие-то далёкие полезные воды. Только жене никто не удосужился об этом сообщить! Хорошо хоть муж, выздоравливая, сам подал о себе весточку.