Чтение онлайн

– Многие не заходят дальше этих полок. Тут нельзя ходить просто так, надо дождаться одного из хранителей, – остановил Аяну Конда, увидев, что она направилась к одной из полок. – Что ты хотела бы узнать первым?

Аяна немного подумала, покусывая губу.

– Хотела бы почитать про травы, ваши, местные, и то, что ты читал, когда изучал болезни. Ещё посмотреть карты и заметки путешественников про Озёрный край или лес, если такие есть. Ваши сказания. Конда, я не знаю! Я хочу всё и сразу!

Она стояла растерянная, оглядываясь.

– Я за всю жизнь это не прочитаю, – наконец жалобно сказала она.

– Тут не все книги одинаково полезны, – тихо хмыкнул Конда. – Вон та секция вся целиком заполнена описаниями судебных дел. Древние книги хранятся ниже этажом, во избежание порчи и выцветания. А вот и хранитель.

– Чем могу быть полезен, кирио? – Из-за одной из секций вышел высокий, худой и гибкий мужчина в длинной, до колен, безрукавке, подпоясанной широким ремнём с поясными кармашками из кожи, и таких же нарукавниках, как у того, что записывал их внизу. – Что вам найти?

– Кир желает ознакомиться с книгами о травах, – сказал Конда, указывая на Аяну. – Для начала ограничимся ими.

– Книги для гватре? Или исследования свойств трав? – уточнил хранитель. – Или философские трактаты о травах?

– Катис, а в каких из них есть способы применения и расчёт густоты настоев? – спросила Аяна.

– Для гватре. Нам для гватре, – сказал Конда, поворачиваясь к хранителю. – Но мы только просмотрим имеющиеся, – добавил он, вынимая из внутреннего кармана камзола часы на цепочке. – Кир, уже четверть второго, нам скоро нужно будет ехать дальше.

– Хорошо, – кивнула Аяна. – Начнём с этого.

Экипаж покачивался по дороге к берегу кирио под звонкое цоканье подков по камням.

– Я, похоже, лишился твоего внимания на какое-то время, да? – со вздохом сказал Конда, заглядывая в лицо Аяны, глядевшей мимо вещей, куда-то на низ плотной занавески коляски.

– М? – подняла она глаза на его весело сведённые брови.

– Я сказал, не ешь свою губу. Оставь и мне немного.

– А. Конда, а эти книги, для гватре, нельзя взять домой, да?

– Нет. Ты можешь выписать необходимые снадобья и унести бумажку с собой, но всю книгу взять нельзя.

– А переписать её? Нам предстоит тут жить, и все эти снадобья могут пригодится. Представь, у Кимо вдруг заболело что-то. Мне придётся ехать в хранилище, ждать хранителя, потом копаться в книге, потом где-то искать травы...

– Ты, верно, шутишь. Переписать всю книгу? У тебя отвалятся твои нежные пальцы, предварительно почернев от ведра чернил, и глаза станут такими, – скосил он глаза к носу. – Книги переписывают за деньги, а для лечения тут есть гватре.

– Я не доверяю здешним гватре.

– Хм. Кажется, я догадываюсь, почему.

– Да, а ещё один раз я заволновалась, потому что Кимо как-то перестал разговаривать и лепетать, и я сходила к гватре неподалёку, и он вёл себя прямо как тот, которого играл Харвилл в своей пьесе.

– Одно средство от последствий другого?

– Ага. Ой. В смысле, да.

– Я тоже поздно заговорил. Видимо, копил слова. Ты так стесняешься своего "ага"?

– Да. Харвилл говорил, что кирио не употребляют таких низких слов. Я знаю, как говорят кирио, и даже могу без особого труда теперь разговаривать напыщенным театральным слогом, если нужно, но иногда просто нестерпимо скучаю по тому, как мы без всяких навязанных правил запросто болтали в долине. "Авось", "Эй!", "Пошли плясать!"... Конда, ты знаешь "Танец журавлей"? – вдруг вспомнила Аяна. – Ты ведь учился танцевать? Научишь меня?

– Конечно. Он самый красивый из всех известных мне, но его танцуют с партнёром. Без партнёра он не имеет совершенно никакого смысла. Ты видела его где-то?

Аяна тяжело вздохнула.

– Айлери. Она показала несколько движений. Конда, ты поговорил с ней?

– Обними меня, Айи.

Она обняла его, прижавшись так крепко, как только могла, и зажмурилась.

– Тебе тоже неловко смотреть ей в глаза? – спросила она, и почувствовала, как он кивает. – Мы не сделали ничего дурного, Конда. Ничего. Ты напугал её, но ты был не в себе.

– Я сказал Орману, чтобы её выпускали по её желанию. Но я пока не говорил с ней. Я всё оттягиваю этот момент.

– Что с ней будет... после развода?

– Она уедет обратно в Тайкет. Выйдет замуж, возможно, за того, кто ей будет нравится больше, чем страшный безумный старик, тем более, что выкуп существенно снизится... Айи! За что?

– Ты обзываешь моего мужа. Она сказала, ей понравился один человек, который вёз её в Ордалл, – с удивлением вспомнила Аяна. – Конда, кто её привёз из Тайкета?

– Не имею ни малейшего представления, – так же удивился Конда. – У меня тогда отняли "Айэне", и я начал пить.

– Не представляю тебя пьяным.

– Не надо. Это страшно. Я больше не вернусь туда. Я вернулся к тебе, и никогда больше не спущусь в ту тьму, в которой побывал. Айи, если я сломаю руку или ногу, я буду терпеть. И больше никаких дурманящих зелий, хорошо? Даже если я буду смертельно ранен, и ты решишь из милосердия облегчить мою боль. Я хочу до последнего вздоха быть живым и осознавать... Никакая телесная боль не превзойдёт...

Он начал крупно дрожать, и лицо потемнело, как резко темнеет небо перед внезапной грозой, и Аяна замерла, потом рванулась к нему, хватая его лицо в ладони.

– Конда... Конда. Конда! Вернись ко мне. Конда. Я тут. Слышишь меня? Говори со мной... Конда!

Он наконец очнулся, тяжело дыша. Аяна прижалась лбом к его лбу, поворачивая его голову к себе, и долго целовала слегка посиневшие губы.

– Хорошо. Как скажешь. Никакого дурмана. Конда, можно спросить тебя? Это может сделать тебе больно.

– Возьми меня за руку, и тогда спрашивай.

– Когда ты сломал ногу, и Сола напоила тебя зельем...

– Меня вёл твой голос. Я слышал твой голос, и чувствовал тебя рядом. Ты была как луна над заливом, и твой голос, как серебристая дорожка, тянулся ко мне в этой... Ты говорила со мной. Ты говорила, что не навредишь мне, и что будешь нежно касаться меня, а потом упрекнула, что я ушёл, оставив тебя. И ты касалась меня прохладными руками, как сейчас, и я был над этой... Я не падал.

– Можно, я обниму и поцелую тебя?