Чтение онлайн

– Вовремя мы переоформили попечительство. А ты, я смотрю, знаешь толк в котах, любовь моя. Ты могла украсть любого, но выбрала того, прикорм которого грозит лишением свободы.

Аяна отодвинулась от него.

– Вообще-то, Конда, я испугалась, – сказала она с укором. – Стражники говорили, что такие дела плохо заканчиваются.

– Прости, – сказал он, сдерживая улыбку, но прищур глаз выдавал его. – Просто всё это действительно нелепо. Я хотел бы взглянуть на этого ценного кота.

– А я хотела бы взглянуть в глаза этому Кариемелинта. Я не знаю, где кот, он никогда не говорит, когда вернётся.

– Стражники сказали, что Аяне грозит год тюрьмы, если обвинения подтвердятся, – вздохнула Иллира, откладывая нож и присаживаясь к столу.

Конда вдруг стал серьёзным.

– Тебе не надо смотреть ему в глаза. Я разберусь с этим делом, – сказал он, опуская руку на голову Кимата, который подошёл и обнял его ногу. – Но потом мне нужно будет уехать на несколько недель по делам Ормана. Постарайся не красть больше никого за это время.

У Аяны внутри всё замерло.

– Ты говорил, что будешь отлучаться, но не говорил, что так сразу, – грустно пробормотала она, опуская голову. – Когда ты собирался мне сказать?

– Я ещё не уехал, а ты уже грустишь, – сказал Конда, пальцами осторожно приподнимая её подбородок. – Я тут ещё пару дней побуду. Не знаю, когда вернусь, но это будет в начале сентября.

Он был спокоен, а глаза улыбались, и Аяне нестерпимо захотелось обнять его и больше не думать ни о чём на свете. Она обхватила ладонями его лицо, жалобно подняла брови, и Конда непроизвольно повторил её выражение лица.

– Аяна, я же вернусь...

– К тебе тут пришли, – высунулся Садор из лавки, глядя на Аяну.

– Пусть заходят, – со вздохом сказала она, убирая руки, но не отводя глаз от Конды.

– Тем более что тебе есть теперь, чем заняться, – сказал Конда, поворачиваясь и с весёлым удивлением глядя на четыре вихрастые головы.

– Это Бертеле, Сэмилл, Фракос и Дукелл, – перечислила Аяна, подходя к мальчишкам и по очереди приглаживая их вихры. – Они живут неподалёку. Вообще они ходят учиться к моему брату, – улыбнулась она. – Но когда его нет, занимаются и у меня.

– Ну и молодцы, – сказал Конда, подмигивая мальчишкам. – Когда тебе предлагают знания, не надо придираться.

– А мы и не придираемся, – нахмурился Бертеле. – Аяна объясняет так, что даже Сэмиллу понятно, хоть она и женщина, а он тупой.

– Эй! – пихнул его Сэмилл локтем. – Сам ты тупой!

– Эй, смотри, кого пихаешь! – воскликнул, нахмурившись, Фракос, которого Бертеле толкнул, уворачиваясь.

– Так.

Аяна стояла перед ними, как холодная, не тронутая солнцем скала стоит на пути бурного озорного ручья, одним видом своей нерушимой громады вдребезги сокрушая само намерение продолжать бодрое журчание. Она глядела на них, подняв бровь и одну руку в очень грозном предупреждающем жесте, и мальчишки как-то неожиданно притихли.

– Не, ну а чего он... – тихо пробормотал было Сэмилл, но моментально завял под ледяным взглядом Аяны.

– И что же вы собираетесь делать с полученными знаниями? – с улыбкой спросил Конда, разглядывая эту разношёрстную компанию.

– Я пойду подрабатывать в лавку, – сказал Сэмилл, косясь на ровь Аяны. – Там надо записывать каждую продажу для отчёта, и меня раньше не брали.

– А я вместо него буду развозить молоко в хорошем квартале, – кивнул Бертеле, цыкая через дырку от клыка. – Мне не придётся запоминать, в какой дом сколько везти, я просто запишу всё, и смогу вместо одной улицы развозить по трём и даже больше, и меня перестанут бить за то, что я перепутал что-то и Ардесу прислали катьонте с гневной запиской.

– Дукелл хочет когда-нибудь стать конторщиком, – сказала Аяна, вычищая какие-то веточки из чёрных жёстких волос Дукелла. – А Фракос просто пришёл за компанию, он сегодня второй раз.

– Вы трудолюбивые парни, – сказал Конда. – Аяна, пойдём-ка на минутку, – кивнул он в сторону её комнаты, и она пошла следом.

– Я разберусь с этим делом, – сказал он, усаживая её себе на колени на кровати. – Кот большой?

– Большой. У него очень крупный костяк, а ещё он наконец отъелся. – Аяна прижалась к Конде, и он обхватил её, покрепче прижимая. – Он коричневый и очень большой, и теперь весит не меньше двух десятых тюка. Он недавно снова прыгнул с моего живота в окно, и я думала, что он вышибет из меня дух своим весом.

– Он помесь с южным? – удивился Конда. – Тогда понятно. Я пойду обойду пару соседних домов, поспрашиваю, потом схожу в ратушу.

– Ты? Я думала, Анвер, – удивлённо повернулась к нему Аяна.

– Нет, – сказал Конда с улыбкой, целуя её. – Этот твой Анвер, может, и хороший учитель, но он не разбирается в законах. А этот твой Анвер, – показал он на себя, – разбирается куда лучше. Правда, он не умеет смотреть так, что душа в тебе замерзает. Это умеет только Аяна.

– Просто парни шумные, – жалобно сказала Аяна. – Я тренировалась на близнецах, но тогда у меня не очень выходило, а теперь почему-то получается. Иначе они превращают урок в драку, и мы теряем время, которого и так мало. Конда, ты правда пойдёшь под именем Анвера? Так разве можно?

– Меня не знают в этом районе. Если бы на документах каким-то образом рисовали портреты, вроде того, что нарисовал Ансе, то это действительно было бы невозможно, но на документе о личности только два имени, родовое и личное, несколько слов о праве жизни в Арнае и печати с подписями чиновников. Мы по очереди носим одну рубашку, почему бы нам не разделить и имя, а, сокровище моё?

Он перехватил её поудобнее, прижимаясь лбом к её затылку.

– А это... законно?

– Незаконным это было бы, если бы я силой отнял или украл документы у Анвера, или бы подделал документ о личности, каким-то образом раздобыв гербовую бумагу. Для того, чтобы началось расследование о подлоге бумаг, нужно, чтобы Анвер обнаружил их пропажу и заявил о ней, а так же его заявление с доказательством того, что я причинил ему вред, используя его имя. А я могу поклясться, что не крал документы у Анвера, да и он вряд ли напишет заявление, я прав?

– Я прослежу, чтобы он такого не сделал. Конда, твоя рука заблудилась. Что значит расследование? О подлоге бумаг?

– Если кто-то подделывает официальные бумаги, и это нарушает порядок управления, то производится расследование. Если такое случается, то несколько человек из главной канцелярии обследуют бумагу, почерк, печати... Выясняют происхождение фальшивых бумаг. За их подделку казнят или сажают в тюрьму, в зависимости от того, что посредством их добивался преступник. Но наш документ подлинный, подлиннее просто некуда. Он совершенно законный.

– Это всё очень, очень сложно.

– Да. И это вопросы репутации. Никто ею не рискует, даже катьонте. Никто не отдаст документы, чтобы человек от его имени защищал кого-то в суде или обращался в ратушу, да и подделка их – дело очень сложное. Раздобыть гербовую бумагу, которой ведётся строгий учёт, найти грамотного человека, уговорить его рискнуть репутацией... Ты заметила, что бумага о личности отличается от той, на которой Бинот и Анвер писали документы? Гербовые листы изготавливают в отдельной мастерской, строго учитывая количество, и за каждый использованный лист чиновник, оформляющий документ, должен ответить, а замаранные – вернуть под такой же учёт. Я оформил документы на тебя, показав доверенность и попечительство Бинот с его печатью, потому что все понимают, что он не стал бы писать такие бумаги несуществующей Аяне, чьей-то побочной дочери. А потом, в другом кабинете, я своим родовым именем поклялся, что воочию знаком с Анвером, принадлежащим тому же роду Нелит. Иначе ты бы до сих пор не имела документа о личности, или пришлось бы искать тех свидетелей. Но теперь вы с Анвером, являясь жителями Арная, вместе со мной можете по закону ответить за кражу дорогого кота.