Чтение онлайн

– Я ходила в штанах в долине, поэтому тебе проще, но бородатой ты меня увидел только в Ордалле. Всё со мной, можем ехать. Куда ты меня везёшь?

– Пока это тайна. О, и тот песок на месте.

– Не тискай, а то рассыпется.

– И не собирался. Эта штука заставляет мои нормы морали ворочаться в могиле. Они пали жертвой моей безусловной любви к тебе, но всё же иногда восстают против... против этого, – сказал он, забираясь следом за Аяной в коляску. – Поехали!

– Конда, у меня к тебе столько вопросов, но когда ты приходишь, я забываю всё.

– Да. У меня такое постоянно. Я забываю всё, когда вижу тебя или делаю вот так, – он прижался носом к её виску и втянул носом. – Я как мальчишка рядом с тобой. Даже твоя странная борода не отгоняет эти мысли. Так. Стамэ. Я по поводу кота. В общем, он твой.

Аяна замерла с распахнутыми глазами и отвисшей челюстью.

– К... Как? Мой?

– Ага, – широко улыбнулся Конда, явно очень довольный собой. – Паделл заплатил штраф в десять золотых и написал дарственную на тебя.

– Но... Как? Когда ты успел?

– Я собрал свидетелей, которые сказали, что животное было больным и беспризорным в течение всего последнего года. Вот.

Он достал бумагу с подписями и слегка смазанной печатью. Аяна ошарашенно взяла её у него из пальцев и поднесла к глазам.

– Погоди. Я не соображаю. Это... Это дарственная. На животное? Тут моё имя... Кариемелинта дарит мне животное.

– Да, – смеялся Конда. – Кот, по словам всех свидетелей, действительно большой, и когда один сообразительный мальчишка намекнул Паделлу, что размер кота напрямую влияет на размер штрафа, который он может получить с тебя, твой котик подрос ещё, прямо в кабинете судьи. Кариемелинта заявил, что он весит почти треть тюка.

– Треть... тюка? – ошарашенно переспросила Аяна.

– Да. Он так и заявил судье.

– Вы были в суде? Когда ты успел?!

– Да. Я не стал затягивать с этим делом. Там, правда, была очередь, но меня охотно пропустили, потому что каждый в этой очереди получил за терпение по половине серебряного. В общем, Паделл был настроен весьма решительно, и он заявил, что ты украла его дорогого кота, который весит почти треть тюка, и потребовал сто двадцать золотых.

– Треть тюка – это же как... как поросёнок в полтора месяца?

– Так и есть. Тот сообразительный мальчик забыл предупредить, что крупные животные в черте города облагаются налогом. Паделл алчен, но непредусмотрителен. Твой кот – условно поросёнок. Судья так и сказал. Кариемелинта заплатил штраф за то, что выпускал заведомо больное домашнее животное на улицу.

– Погоди, Конда, давай по порядку!

– Я ушёл от тебя и пошёл поговорить к Перуллу, у которого стоит твой кийин. Не делай такое лицо, Перулл тоже не в восторге от того, что твой конь твёрдо намерен рано или поздно сделать с ним. Вся улица, как оказалось, уже наслышана об этом коте. Ты знаешь, что тебя тут все знают? Мальчишки всем растрепали, что ты и твой брат хорошие люди, правда, немного странные. В общем, я собрал семь человек из тех, что работают в окрестных лавках, которые в курсе этой истории.

– Но я не знаю столько народу...

– Я же говорю, благодаря мальчишкам, тебя знают все. Кота тоже видели все. И все знают, что он принадлежит Паделлу. Я без труда собрал людей и привёл в ратушу, и послал этого весьма сообразительного мальчишку за Кариемелинта, снабдив нужными словами и серебряной монеткой на удачу. Паделл шёл с уверенностью, что выиграет дело, и перед судьёй свидетельствовал о том, что кот очень крупный и принадлежит ему, и все семеро моих свидетелей согласно подтверждали это, потому что это истинная правда. Всё немного поменялось после того, как он посмотрел на почти совсем не поддельный ужас и уныние, написанные на моём лице, осмелел и ляпнул про треть тюка, понимая, что кота прямо здесь и сейчас никто не взвесит. А свидетели тут же сказали, что кот был явно больной и почти год гулял без присмотра перед тем, как его якобы украли. Судья спросил, почему Паделл выпускал больное животное такого чудовищного размера просто гулять по улицам, а потом послал помощника в архив по налогам, и там, естественно, не оказалось ни единого упоминания о том, что за животное кто-то вносил налог. Пути назад не было, потому что сказать перед судьёй, что соврал про вес, Паделл, естественно, не мог.

– И что? Как он дарственную-то оформил?

– Очень просто. Ему намекнули, что штраф будет большим, потому что ему ещё начислят пени за каждый месяц неуплаты. Тогда он по моему совету вспомнил, что давным-давно подарил кота тебе, просто забыл об этом... по пьяни. Мы оформили дарственную на тебя, и судья, будучи человеком снисходительным, закрыл глаза на даты и разрешил оформить её задним числом. Твой кот обошёлся мне в шесть серебряных налога за год владения им, ну и дополнительно шесть серебряных, розданных очереди, и одна монетка, принёсшая удачу мальчику... и коту, конечно.

– Погоди, мне нужно будет платить за него налог?

– Только если ты раскормишь его до веса в треть тюка. Я намекнул, что он слегка похудел от горя, что прежний владелец, оставленный им, оказался таким чудесным человеком. После трети тюка он снова будет считаться за поросёнка.

– А если бы он не сказал про треть тюка? Конда, что бы ты делал?

– Не знаю. Решил бы на месте. Но алчность предсказуема, видишь? Я вообще хотел сначала сделать так, чтобы он сам попал на полгода за решётку, но вспомнил твоё лицо...

Аяна вздохнула и прижалась к его плечу.

– А свидетели... Я слышала, тут покупают...

– Я не платил им, – с удивлением сказал Конда, заглядывая ей в лицо. – Зачем? Они говорили правду и клялись честно. Они остались довольны таким развлечением. У простого человека редко когда выпадает шанс поучаствовать в чём-то подобном.

– Мне сейчас кажется, что ты тоже скорее развлёкся.

– Так и есть, любовь моя. Так и есть. Я был бы только рад, если бы все мои дела решались так просто.

Аяна закрыла глаза и прижалась к его плечу. Конда улыбнулся и обнял её за плечо, покосившись на бороду.

– Конда, Арчелл подозревает тебя в кое-каких наклонностях, которые тут у вас осуждают. Он обвинил Анвера в противоестественной связи с тобой, – вспомнила Аяна.

– Да. Он на днях спрашивал издалека, почему никогда не видит Аяну и Анвера вместе, и к кому именно из вас я езжу. Не говори ему ничего, я хочу посмотреть, когда он сам догадается, – хитро улыбнулся Конда. – Не бойся, он не будет болтать.

– Я поклялась ему, что у тебя нет таких наклонностей.

– А я вот смотрю сейчас на тебя с этой бородой, и моя уверенность в этом тает. Я шучу, не смотри так на меня. У меня есть ещё одна новость, но она не такая хорошая, как новость о твоём новоприобретённом поросёнке.

Аяна нахмурилась и отстранилась, тревожно заглядывая ему в глаза. Его взгляд опять был сосредоточенным и жёстким.

– Я сразу после этого суда получил ответ из Адакера. Твоя сестра сбежала в порту. Они прошли Ровалл, не останавливаясь, чтобы не вызывать вопросов, и пристали в Кварайше, он севернее по тому же берегу. Там, пока они пополняли запасы воды, Лойка каким-то образом сбежала. Он написал, что она сиганула в воду и, возможно, утонула, потому что за ней следом почти сразу же нырнул Сайделл, но вынырнул только он.