Чтение онлайн

Дверь чуть слышно, на пределе слуха, скрипнула. Она резко обернулась, не успев сделать этот шаг. Конда вошёл, сжав руку в кулак и подставив снизу вторую ладонь. Он взглянул на Аяну, стоявшую под лучом, словно пытавшимся перерезать её насквозь, его глаза расширились. Она опустила взгляд. С его кулака капала кровь. Луч, нагревавший её макушку, мигнул и погас.

Свет пробивался через занавеси только в одной точке. Аяна медленно моргнула, пытаясь приглядеться к ней. Точка стала чуть чётче.

Она лежала на боку, на чём-то мягком. Конда был там, перед ней, он лежал в темноте напротив, глядя на неё, и Аяна на миг ощутила натянувшуюся тетиву радостного ожидания, но та мгновенно лопнула, разбрасывая её на части, как сломанный составной лук вроде того, с каким она ходила охотиться на зайцев.

Она молча встала, спуская ноги с кровати, и нашарила под ней свои сапоги. Правый никак не хотел надеваться на пятку, и она вяло дёргала край голенища, вверх и вниз, и снова, и снова. Наконец он скользнул на ногу.

Шатаясь, она встала, схватила лежащий рядом камзол, натянула его и побрела к открытой двери. За ней оказалась ещё одна комната, с диванами и ещё какой-то мебелью, неразличимой в сумраке сдвинутых занавесей. Ещё проём, и снова комната, теперь впереди был балкон, а дверь – справа, за камином. Она взялась за ручку.

– Ты вот так просто теперь уйдёшь? – злобно пробормотал он, придерживая дверь.

– Выпусти меня. – Она про себя, безразлично, без всякого удивления, отметила, как быстро он добрался сюда от кровати, в которой только что лежал. – Какая теперь разница?

Он двинул кулаками по полотну двери по обе стороны от Аяны.

– Ты ведь пришла помучить меня снова, да? Тебе недостаточно?

Она смотрела в его глаза, но то, что в них полыхало, сейчас не трогало её.

– Выпусти меня.

– Нет. – Он стиснул зубы и опёрся на локти. Его лицо было совсем-совсем близко, дыхание щекотало кожу. – Зачем ты сделала это? Ты любила его? – воскликнул он, впадая в ярость. – Это же не было против твоей воли! Иначе... У вас есть травы, которые... У вас они разрешены! У вас это в порядке вещей! Я бы никогда не узнал! Лучше бы ты так меня обманула!

Он рыкнул, стуча кулаками по двери, и оттолкнулся, пятясь назад, в комнату.

– А-а-рргх!

Кресло полетело в сторону камина, сшибая с полки странные сосуды с рисунками.

Аяна нажала на красивую чёрную ручку двери. За спиной слышался треск и грохот, и что-то летало, рассекая воздух. Она покусала губу, прижимая её пальцем, потом начала обгрызать ноготь на нём. Шаг за шагом она удалялась от Конды, каждый следующий делал её душу чернее и чернее, будто опуская в ту бездну, о которой он рассказывал, когда говорил о сонном зелье. Она спускалась в этот лейпон по узкой лестнице для катьонте, ступенька за ступенькой, вниз, на мужскую половину.

– Эй, приятель! – с ужасом на лице схватил её Като за плечи. – Я думал, он измордует тебя там! Ты жив? Он тебя бил? Что там произошло?

– Ничего. Мы обсуждали мои дела в этом доме, – сказала Аяна. – Всё. Конец истории.

– Он там что-то опять громит? – задрал вверх голову другой парень. – Эй, зовите камьера, у него опять припадок!

– Слышь, ты что ему такое сказал? – воскликнул, сморщившись, Като. – Он с утра был такой тихий, спокойный, как камнем ушибленный! Ты зачем это сделал? Ты знаешь, сколько нам уборки и мороки после каждого его припадка?

– Не знаю, – сказала Аяна. – Пропустите меня. Меня это не касается.

– Смотри, если он с собой что сделает, тебе же не жить! – крикнул ей вслед Като. – Тебя найдут и кожу живьём сдерут!

Аяна шла к конюшне, ссутулившись, шаркая по дорожке, мощённой камнем, и не видела ничего, кроме щелей между булыжниками, из которых кое-где пучками торчала трава.

– Что-то ты долго сегодня, – сказал катьонте в синем, открывая ворота. – Что стряслось?

Аяна пожала плечами.

– Не знаю. Какая разница?

Катьонте вдруг вздрогнул, оборачиваясь. Аяна проследила за его взглядом. Со звоном разлетелось большое стекло в балконной двери второго этажа. Стул, раздробивший его на искрящиеся в закатном свете брызги, приземлился, крутясь и трескаясь на части, на ступени лестницы, выходящей в сад.

Аяна отвернулась и схватила Ташту за гриву и корде, но не смогла запрыгнуть на него. Валун, стоявший рядом, услужливо подставил крутой серый бок, и Ташта медленно понёс её прочь, в сторону города. Аяна болезненно щурилась от закатных лучей, несмотря на то, что они били ей в спину, подсвечивая ореол из выбившихся из-под камзола волос.

Она спустилась на несколько уровней склона ниже, к дому Эрке, но проехала мимо. Лерт, размеренно и бессмысленно стукавший тяпкой по закаменелой почве у ворот, с удивлением посмотрел ей вслед.

– Эй, Анвер! – крикнул он. – Что за дела? Ты откуда так поздно?

– Не знаю, – сипло сказала Аяна. – Какая разница?

Она миновала ограду дома Эрке и почувствовала, как немеют губы, а в животе начинает подниматься склизкий комок водорослей вроде тех, что цепляла иногда её удочка со дна у берега Фно. Тревога завладела её рассудком, и она еле сидела на Таште, задыхаясь, пытаясь не упасть. В глазах потемнело.

– Инни, – сказала она. – Домой.

Он нёс её рысью вдоль берега, вдоль строя кипарисов, в котором некоторые, словно выбитые зубы, отсутствовали, заменяясь невысокими кустами, и она схватилась руками за горло, изо всех сил цепляясь ногами за бока Ташты.

– Кэтас, – прохрипела Аяна. – Стамэ...

Она сползла кулём с его бока и согнулась между двумя кустами пышной узкой осоки на обочине. Её выворачивало наизнанку, но позывы не приносили облегчения, потому что в животе было пусто, пусто, как в его голосе, когда он упрекнул её в неверности.

– Инни.

Сил залезть на него не было. Она шла, ковыляя, схватившись за верёвочный ошейник, и солнце полностью пропало, закатившись в щель между краем моря и неба, как иногда закатывались ржавые гроши за подкладку внезапно прохудившегося кармана её камзола.

Порт в сумерках негромко шумел. Скрипели лебёдки и глухо стукали ящики и бочки с грузом, и грузчики крякали, взваливая на плечи кожаные тюки. Аяна вспомнила, как Конда стоял в подворотне её родного двора, скрестив руки на груди, и широко улыбался, так, что от этой улыбки нельзя было отвести глаз. "Там ткани", – сказал он. – " Там только ткани, больше ничего"