Чтение онлайн

Тем не менее, ее мать, казалось, никогда этого не замечала. Она восприняла бы их саркастические насмешки в конце как искренние аплодисменты. Одна только Элейн кипела бы от злости, разъяренная, униженная и не желающая лишать блеска глаза своей матери, говоря правду.

– Я рада, что мы приехали, - сказала ее мать, решительно кивнув.

Элейн встала, подошла к матери и обняла ее за плечи.

– Я тоже, - сказала она. И она действительно была. Ее матери все нравится, а если она не знала правду, могло ли это причинить ей боль?

Но плечи ее матери казались тонкими и хрупкими. Леди Стокхерст была великолепна, сбита с толку и... и невероятно мила.

– Скажи мне, - сказала Элейн, - ты, конечно, не думала о Уэстфелде в бальном зале. Что у тебя было на уме?

Это было правильные слова. Ее мать сразу же улыбнулась.

– Да, я думала, что определить гравитационные силы между любыми двумя телами - дело простой математики. Однако добавьте третье, и уравнения превратятся в неразбериху. В бальном зале было так много тел - так много сил. Нельзя было просто применять пертурбацию для прогнозирования будущего.
– Она резко покачала головой.
– Вот почему людей так трудно понять. Я даже не могу оценить их гравитационное притяжение.

Вопреки всему, Элейн улыбнулась. Ее мать никогда бы не поняла, что ее дочь была практически изгоем. Она никогда не смогла бы вместить в свои уравнения порицание, смех и оскорбления, которым подверглась ее дочь.

Возможно, именно поэтому, после всех этих лет, ее любовь к дочери никогда не менялась. Она была невосприимчива к социальной реальности. Она видела только то, что хотела видеть, и за это Элейн отчаянно любила ее.

Ее мать повернулась и направилась к двери своей спальни.
– Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что принесет завтрашний день, - сказала она на прощание.

Элейн продолжала улыбаться, пока ее мать не исчезла.

Господь всевышний. Вечеринка продлится еще два дня. Сорок восемь часов с лордом Уэстфелдом и леди Косгроув? Это будет настоящим адом.

Глава 3

Если бы Данте решил привести в пример Эвана, он не смог бы создать более детализированную версию ада.

Эван пытался предостеречь Диану от издевательств над Элейн — сначала тонко, потом более настойчиво. Днем после бала Диана потратила добрых десять минут, подбадривая леди Стокхерст, в то время как другие дамы тихонько хихикали в свои перчатки. И Эван отвел ее в сторону.

– Оставь ее в покое.

Сначала она притворилась смущенной.

– Почему, что ты имеешь в виду? Леди Стокхерст любит делиться своими идеями.

На ее щеке появилась ямочка, а ресницы опустились, как будто она ожидала, что он посмеется вместе с ней.

Когда-то он бы так и сделал.

– Это не то, что я имею в виду. Ты делаешь это, чтобы унизить леди Элейн, и мне это надоело.

Его кузина продолжала улыбаться, но ямочки на ее щеках исчезли.

– Я делаю это для тебя.

– Я этого не хочу. Прекращай. Немедленно.

Ее лицо вытянулось. Он не должен был чувствовать себя подлецом из-за того, что упрекал ее, но он чувствовал.

Он провел рукой по волосам и попробовал еще раз.

– Мы начали эту игру, когда были детьми.

Они были двоюродными братом и сестрой, росли в соседних поместьях, их игнорировали все, кроме нянек и гувернеров. И хотя Эван уехал в школу, когда он проводил там лето, она была его единственным компаньоном. После их тихого, несколько уединенного детства они вместе вошли в общество. Головокружительный водоворот постоянной компании был ошеломляющим - пугающим, веселым и невозможным одновременно.

Он защищал ее. Она защищала его. Вместе их было не остановить.

Действительно, кому-то стоило остановить их.

Он покачал головой.

– Мы больше не дети. В этом нет необходимости.

Она положила руку ему на запястье.

– Тебя долго не было, Эван. Ты не помнишь, на что похоже лондонское общество. Они как волки, и это значит сожрать самому или быть сожранным. Если ты не займешь свое место в обществе, у тебя его отнимут. Прямо как у твоей леди Элейн.

– Я прекрасно помню, на что похоже лондонское общество.

Глаза Дианы вспыхнули, и она с вызовом посмотрела на него.

– Возможно, ты сейчас очень низкого обо мне мнения, потому что я всего лишь глупая девчонка, которая вышла замуж за мужчину постарше и осталась дома, пока ты путешествовал по миру. Но мой муж навсегда уехал на континент. Для меня было даром божьим, когда ты вернулся. Ты самый близкий для меня человек, и я не позволю тебе поступиться своей репутацией или хорошим положением в обществе просто потому, что у тебя в голове какое-то устаревшее представление о рыцарстве.

– В элементарной человеческой порядочности нет ничего устаревшего, - огрызнулся Эван.

– Послушай себя! Ты не такой - этот неуклюжий парень, одетый в коричневое. Я знаю тебя. Ты ни капельки не веселился с тех пор, как умер твой отец. Я не для того тащила тебя в Хэмпшир, чтобы ты погряз в скуке.

– Я не против немного развлечься, - тихо сказал он.
– Но я больше не думаю, что разрушать жизнь леди - разумный способ скоротать время.

Она пожала одним плечом. Но она не понимала и не верила ему. Он это понял по тому, что на протяжении всего ужина она изводила Элейн постоянным потоком лукавых намеков, и никакие сдержанные покашливания с его стороны не могли ее остановить.

Десерт был испорчен крошечными колкостями, которые говорила его кузина. И когда Эван и другие джентльмены снова присоединились к дамам после портвейна и сигар, он сразу увидел, что она не оставила своего любимого занятия. Леди Элейн сидела на длинном диване, зажатая между Дианой и ее матерью. Даже если бы он не знал Диану, в морщинках вокруг глаз леди Элейн было особенно затравленное выражение, которое сказало ему все, что ему нужно было знать.

Кто-то предложил карты; другой человек - игру в шарады. Дискуссия продолжалась, пока слуги разносили изящные бокалы с темно-красным винным пуншем, охлажденным до образования конденсата на бокале.

Именно Диана прекратила спор, жестикулируя своим бокалом с пуншем.

– Пожалуйста, - сказала она, - мой кузен давно не выходил в люди. И я умираю от желания, чтобы он рассказал о своих приключениях.

Диана мило улыбнулась ему.

– Расскажите, - сказал мистер Арлстон. И все повернулись, чтобы посмотреть на Эвана.

– В устах леди Косгроув это звучит так интересно.
– Эван откинулся на подушки кресла.
– Но у меня было довольно обычное путешествие, я полагаю. Я провел сезон в Италии, лето в Греции. Однако большую часть своего времени я провел во Франции и Швейцарии.