Чтение онлайн

– Нет, - услышала она свой крик.
– Нет, это не так.

Она повернулась, и Мэри потянулась к шнуркам, которые свободно волочились за ней.

– Я годами терпела их оскорбления, недомолвки и бокалы с винным пуншем. Ты никогда не спрашиваешь о моих неудачах, но я бы хотела, чтобы ты хоть раз заметила, как это больно.

Леди Стокхерст уставилась на нее.

– Элейн, ты же не расстроилась из-за несчастного случая, не так ли?

– Несчастный случай?

Элейн снова отвернулась от своей горничной.

– Конечно, ты решила, что это был несчастный случай. Мама, они ненавидят меня. Они смеются над тобой. Мы никому не нравимся. Никому.

– Но леди Косгроув всегда такая дружелюбная.

– Она гордится тем, что унижает тебя.

– Но как я могу быть униженной? Мои лекции довольно эрудированы, и -

– Ты унижаешь меня каждый день.

Слова слетели с губ Элейн прежде, чем она успела их как следует обдумать. И вернуть их назад было невозможно. Ее мать сильно побледнела.

Но плотина прорвалась, и излияние гнева было не остановить.

– Знаешь, что я больше всего ненавижу в тех, кто внизу?

Смущенное покачивание головой в ответ.

У Элейн защипало глаза, и перед глазами все поплыло.

– Они заставляют меня ненавидеть тебя, - сказала она.
– Иногда. Я ненавижу их за это. Я ненавижу их. Я ненавижу их. Но когда они издеваются над тобой, а ты так легко играешь им на руку... иногда это заставляет меня ненавидеть и тебя тоже.

– Элейн.

Она больше ничего не могла сказать. Она не могла позволить десятилетнему гневу сорваться с ее губ. Но она также не могла остановиться. Вместо этого Элейн слепо повернулась и, распахнув дверь в холл, яростно зашагала прочь.

Она не сломается, она не сломается. Но ее платье было наполовину расстегнуто, и слезы потекли по ее лицу прежде, чем она сделала больше полудюжины шагов. Она остановилась в конце коридора, привалившись к стене, и стала жадно глотать воздух.

Она так долго сдерживала всю свою бешеную ярость; почему сейчас ей так трудно это сделать, просто потому, что она поняла, что будет жить с этим всю оставшуюся жизнь? Что изменило бы еще полвека?

Скрип пола поблизости полностью остановил ее слезы. Она подняла глаза... и ее сердце упало.

Конечно. Недостаточно было того, что они облили ее пуншем. Леди Косгроув, должно быть, послала своего кузена наверх, чтобы довершить е унижение.

Ибо там стоял сам лорд Уэстфелд.

Последнее, что Эван ожидал увидеть в конце коридора, была леди Элейн, платье которой спадало с плеч, открывая полотняную сорочку. Она сидела на полу, свернувшись почти в клубок, сжав кулаки.

Она беззвучно плакала, сдерживая громкие рыдания. Элейн никогда не плакала - по крайней мере, она не делала этого публично. Это заставило его почувствовать, что он вторгается в болезненно интимный момент, который раскрывал ее больше, чем цвет слоновой кости ее сорочки.

Она подняла глаза, увидела его - и ахнула, как будто он ткнул ее локтем в живот.

Но этот момент шока прошел. Ее глаза сузились, и она выпрямилась в обжигающей ярости.

– Лорд Уэстфелд, - сказала она, - что вы здесь делаете? Что ж, вечер еще совсем молод.

Она кивнула в сторону лестницы. Низкий гул голосов был слышен даже сейчас, слегка насмешливо доносясь до ушей Эвана.

– Я обнаружил, что компания внизу не в моем вкусе.

Он хотел успокоить ее, но вместо этого она закатила глаза и вскочила на ноги.

– Что вы скажете остальным?
– спросила она почти непринужденно.
– Расскажетк им, что нашли меня в смятении? Будете ли вы и ваша кузина злорадствовать, что наконец-то сломили меня?

Она сделала один шаг к нему. Если бы у нее в руке был нож, он подозревал, что у него уже текла бы кровь. Но вместо этого рукав ее платья сдвинулся и сполз по плечу.

– Я же говорил вам, что мне жаль. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить вам еще большую боль.

Ее глаза расширились.

– Никогда?
– Она сделала еще один шаг вперед и толкнула его в плечо тыльной стороной ладони - не сильно, но и не нежно.
– Вы, должно быть, думаете, что я глупая. А почему бы и нет? Я достаточно долго изображала шута.

Ее левая рука поднялась, и она еще раз слегка толкнула его.

– Все это время я позволяла всем думать, что я легкая добыча - что все, что вам нужно сделать, это немного унизить меня и вы получите удовольствие. Но я покончила с этим. В следующий раз, когда вы толкнете меня, я толкну в ответ. Что мне терять? Вы итак уже ни во что меня не ставите.

– Я никогда не думал, что вы легкая добыча, - запротестовал Эван.
– На самом деле, вы всегда казались удивительно неуловимой.

– Не лгите мне. Я позволяла вам причинять мне боль каждый раз. Каждый раз, когда я отводила взгляд. Каждый раз, когда притворялась, что не слышу ваших злобных замечаний. Вам никогда ничего не стоило причинить мне боль, - ее лицо начало покрываться ярко-розовыми пятнами. Она будто вся пылала.

– Нелегко оскорбить, - объяснил он.
– Я думал, вас невозможно поймать, разоблачить. Поймать.

– Поймать? Что вы имеете в виду?

Она стояла близко к нему, так близко, что он мог бы протянуть руку и провести по впечатляющему изгибу ее груди, одновременно снимая рукава с плеч. И от этой неуверенной нотки в ее голосе все его доводы отключились - все доводы, кроме чистого запаха ее волос, ослепительного блеска в ее глазах.

И поэтому он наклонился и поцеловал ее.

Она напряглась в шоке, когда его руки обвились вокруг нее. Она была такой горячей на его губах - обжигающе горячей - и мягкой повсюду. У него было всего мгновение, чтобы насладиться ее вкусом.

Она отпрянула от него, сердито глядя.

– Теперь я поняла. Бедная маленькая старая дева - я в таком отчаянии, что вы думаете, я откажусь от своей добродетели при первой возможности.

– Нет, - выдохнул он. Это он был нуждающимся, отчаявшимся человеком. Ему нужно было подумать, но мысли ускользали. Не помогало и то, что ее грудь приподнималась с каждым вдохом.

Она положила палец на край своего своенравного рукава.
– Ну что ж.
– Ее слова были резкими, но рука дрожала.