Чтение онлайн

Нар-ху промолчал. Он считал, что не всё так однозначно. Раньше губернатор бы непременно вступился за собратьев, но из-за личного опыта с гнилью желания как-то поубавилось.

— Мда, и правда. Всем нам поделом. — Протянул он, печально ковыряясь в тарелке. Женщины переглянулись и замяли тему. Стало как-то совестно и неловко.

***

Ночь прошла неспокойно. Ила просыпалась почти каждый час, безуспешно борясь с тревогой. Первый рассвет она встретила усталой и разбитой. Наспех умылась и сменила одежду. Снаружи её уже ждали губернатор и дознаватель. Все последние часы Нар-ху и Иллариль упорно игнорировали друг друга, общаясь лишь по делам. Девушка чувствовала неловкую злость рядом с бывшим начальником. Очень уж раздражал его обиженно суровый вид.

Релла выбежала чуть позже, её аккуратная украшенная лентами коса поблескивала на солнце. Глядя на чистый и опрятный вид жрицы, сипухе захотелось пригладить перья в волосах. В последнее время у неё совсем не находилось времени на прихорашивания. Удалось помыться и найти чистую мантию? Уже хорошо! Где уж тут бороться с неряшливостью? А ведь так хотелось выглядеть внушительно.

Пока четвёрка шла к особняку, на улице распогодилось. Небо прояснилось, а влага от недавних дождей придала воздуху лёгкости и новизны. Городская трава налилась соком и едва не сияла в лучах второго рассвета, а на крышах гнёзд заново распустились красочные дивно пахнущие цветы. Природа будто ликовала, радуясь новому дню.

Тем неожиданней обнаружилась звенящая пустота в имении губернатора. До начала собрания оставалось каких-то десять минут, потому Ила рассчитывала, что городские представители уже собрались. Однако в трапезной никого не оказалось. На столе лежали заранее приготовленные карты, документы и писчие принадлежности, но тех, кто мог их использовать, не было и в помине.

Птицы растерянно переглянулись и отправились на поиски. В соседней комнате кто-то с вдохновенным рвением перебил всю декоративную посуду. Редкие сервизы и расписные вазы, что ещё недавно украшали гнездо, теперь осколками покрывали паркет. Судя по хаотично оставленным следам, здесь суетилась целая толпа. Ушла она не так давно, час или около того назад.

Увиденное взбудоражило компанию. Они могли только гадать, что именно стало причиной беспорядка. К счастью, крови или иных следов борьбы не наблюдалось, а значит, ничего запредельного не происходило.

С грустью осмотрев хорошо знакомые ей залы, Ила поспешила нагнать спутников. Те уже вышли в сад, привлечённые шумом, доносящимся из соседних имений. Следуя на звук, птицы прошли ещё несколько особняков, подвергшихся погрому. В основном пострадали наружные предметы роскоши. Витые ограждения, фонтаны, садовые украшения и скульптуры. Где-то ураганом прошлись и внутри. У пары гнёзд обрушились декоры фасадов, однако на самих растениях повреждений не наблюдалось. Спокойно стояли и плодовые кусты, выращиваемые почти в каждой семье.

Имения не были совсем уж безлюдными. Тут и там среди погромов с озадаченными лицами толпились слуги. На некоторых читался растерянный испуг, другие отшучивались, представляя масштаб работ, третьи же радостно скакали по округе и орали о долгожданном увольнении. Стало ясно, что в большинстве своём дворня просто не желала убираться. На экономку и спутников они реагировали спокойно, здоровались и охотно показывали дорогу. Объяснять произошедшее слуги отказывались, с напряжённым смехом утверждая, что такое надо видеть самим.

Их поведение компанию Илы изумляло. Казалось, у птиц какая-то общая тайна, которой так приятно дразнить непосвящённых. Однако их благодушный настрой передался и четвёрке, те заметно успокоились и даже расслабились.

Так они пересекли несколько гнёзд разной степени разгромленности и очутились перед особняком рода Фехов. Нар-ху объяснил, что эта земля принадлежала городскому казначею. Судя по звукам, доносящимся с усадьбы, состояние чиновника сейчас неумолимо уменьшалось.

Птицы обогнули гостевой дворик и главный корпус и очутились перед объёмным кольцеобразным гнездом. Ила припомнила, как сопровождала губернатора в гостях. Кажется, в этом здании располагался домашний музей. Шикарная выставка с редчайшими экспонатами со всего света. Судя по грохоту, звону и отчаянным крикам, птицы пришли куда нужно.

Внутри оказалось светло и просторно. Перед глазами предстала довольно любопытная картина. Почти у самого входа вдоль стены выстроилось с десяток разгорячённых птиц, они активно орали и галдели, увлечённые происходящим в центре зала. Там между бесконечными постаментами с нечеловеческой прыткостью носился раззадоренный вихрь в сияющих одеяниях. Вторженица самозабвенно раскидывала уникальные экспонаты и обрушивала на пол целые стеллажи с бесценными выставками.

Вокруг неё суетились и причитали хозяева особняка. Одни безуспешно пытались догнать и остановить погромщицу, другие ловили или уворачивались от брошенных в них вещей, третьи же и вовсе распихивали по карманам каждую мелочь, до которой могли дотянуться. Ила оторопело встряхнулась. Похоже, в спасении имущества любые средства хороши. Всё ещё будучи под впечатлением, она перевела внимание на группу поддержки. Чиновники у стены болели на зависть всем фанатам, причём за обе стороны.

— Лови, лови! Шкатулка летит!

— Долой накопительство! Долой накопительство!

— Осторожно бюст Филомелии второй!

— Да какая Филомелия? Тарелки прячьте, такого фарфора нигде больше нет!

— Слышали? Тик-лельский сервиз бить в первую очередь!

Сипуха принюхалась. Нар-ху и Релла с подозрением покосились на дворян. О, ну, конечно же, знать глубоко пьяна. Тут и гадать не надо. Особо счастливая парочка в центре с трепетом обнимала бутылки горячительного. Видимо, кто-то ушлый подсуетился и сумел умыкнуть немного вина до того как погреба расколошматило.

Возмутительница спокойствия тем временем добралась до последней экспозиции. Она слегка замедлилась, поскольку хозяевам наконец удалось перегородить дорогу. Пока богиня с восторженной страстью припиралась с казначеем, Ила получила возможность её рассмотреть. По-королевски вычурная мантия из нежнейшей многослойной ткани сидела на девушке как влитая. Золотистые локоны шёлком рассыпались по плечам, а фарфоровая кожа сияла едва заметным мягким светом. Голос её, высокий и уверенный, отдавал пронизывающим нутро звонким эхом. Вот только, несмотря на головокружительные эффекты, манера речи оказалась максимально приземлённой.

— Чего? Чего? Произведения искусства? Не тебе тыкать мне авторской солидарностью, понял! Те люди, чью смерть ты одобрил, тоже вообще-то чьи-то творения, и что-то я не заметила в тебе сочувствия к их матерям! Мерзость лицемерная!

От её напора казначей недовольно попятился, уступая дорогу. Девушка двинулась дальше. Злобный энтузиазм и ехидное веселье сквозило в каждом её движении. Перемещалась она так плавно и быстро, что казалось и вовсе не касается земли. Ила с удивлением поняла, что та расшвыривает вещи одними лишь жестами, а некоторые ценности так вообще взрывает взглядом. По спине экономки невольно поползли мурашки.

К счастью, на новые лица Арта не обратила никакого внимания, лишь безразлично подметила, выискивая, что тут ещё осталось нетронутым. Удовлетворившись результатом, она упорхнула чинить разрушения в следующем гнезде. Чиновники в бессильной злобе бросились за ней, морщась от звуков продолжающегося погрома.

Что ж, это определённо не то, чего ожидала сипуха. Ила изумлённо выдохнула. Она и не заметила, как задержала дыхание, вникая в происходящее. Птица рассчитывала увидеть солидную серьёзную женщину с горящим взором и холодной надменной головой. У этой юной девы глаза горели даже ярче, чем в фантазиях. Вот только обнаружилось в них какое-то обезоруживающее ребячество на пару с праведным гневом. Очень странное сочетание.