Чтение онлайн

Больше она не открыла окно. Федя топтался по три часа, а утром она, тайком от мамы, убирала после него многочисленные окурки. Визит его жены возымел свое действие. Танька сама себе стала противной. Их свидания прекратились.

К концу пятого курса стало ясно, что Таня остается в аспирантуре. Она оканчивала университет с красным дипломом, ее работы заняли призовые места на республиканских и всесоюзных исторических конкурсах.

— Твоя дипломная работа — это почти диссертация, — сказал Грабский. — Осталось только чуть-чуть доработать.

Теперь они были на «ты». Совместные поездки на раскопки сблизили их настолько, что они стали встречаться. Жена-математичка им не мешала. Встречались на квартирах его холостых друзей, иногда — в захудалой рабочей гостинице на окраине города. Всегда — раз в неделю. По четвергам. В четверг у Виталия было совещание. Оно заканчивалось в пять-шесть часов, но домой он мог смело вернуться к десяти. Но только в четверг. В остальные дни он оставался примерным мужем. Таню это пока не задевало. Госэкзамены. Поступление в аспирантуру. Было о чем заботиться. Мама ею страшно гордилась. Безумно радовалась редким приездам дочери. И все больше болела.

Теперь, вспоминая свои девичьи страсти, Таня снисходительно усмехалась про себя. Все осталось в прошлом и нисколько не волновало ее. Отношения с Виталием не походили на нелепые встречи с Костей или страстные ночи с Федькой. С Грабским они были больше друзья, чем любовники. Тане хватило бы и просто дружбы. Но Виталий все же был мужчиной, а не евнухом, чтобы не замечать расцветшей красоты своей студентки. Тане шел двадцать второй год. Она заметно округлилась, еще больше похорошела. В ее чертах появилась женская мягкость, в движениях — плавность, в глазах — мудрость. Тане был нужен именно такой муж. Муж-друг, с которым можно поговорить о чем угодно, а не только целоваться до дрожи в коленках. На чье плечо можно опереться, кто умнее, опытнее ее.

Она стала аспиранткой. Появились первые заработки. Ей поручили проводить практические занятия на первом курсе. Студенты ели ее глазами, когда она говорила. Во-первых, она увлекательно излагала материал. Во-вторых, была вызывающе, просто до неприличия красива. Один мальчик, Ванечка Стриженов, влюбился в нее до беспамятства. На занятиях глаз с нее не сводил, после работы домой провожал. Смех да и только! Восторженный, наивный, с гладким, как у девушки, лицом и такими же смазливыми чертами, он скорее умилял ее, чем волновал. Возможно, для него шесть лет разницы — не помеха, но Таня не могла относиться к нему серьезно.

Она окончила аспирантуру, защитила диссертацию, стала кандидатом наук. Работать осталась на кафедре. В стране начались большие перемены. Историю переписывали заново. Оказалось, что теперь она живет не в дружественной республике большого могучего государства, а в маленькой развивающейся стране. И в этой маленькой стране почему-то враз не стало денег. То есть где-то они были, но не для того, чтобы платить преподавателям и учителям. Мама как-то выживала в поселке благодаря огороду. Тане же постоянно приходилось выкручиваться. Сначала она была вынуждена отказаться от снимаемой квартиры и перебралась в общежитие для аспирантов. Потом стала прирабатывать мелкими халтурками: писать статьи в специализированные журналы, делать курсовые для нерадивых заочников. В общем, выживать. Виталий не мог помочь — сам оказался в такой же ситуации. Хотя у него были и квартира, и машина, а главное — налаженная жизнь, семья. Может, в одиночку выживать легче, но жить — труднее. Иногда Тане казалось, что она уже стала настолько необходимой ему, что Грабский мог бы уйти от жены и дочери, но он все не решался… Из-за постоянного поиска дополнительного заработка они стали меньше встречаться, а это, как известно, никак не способствует сближению. Но Таня надеялась и ждала.

Несчастье случилось внезапно. Таня как раз читала лекцию, когда ее срочно позвали к телефону. В последнее время она подсознательно ждала этого звонка, но все равно он настиг ее неожиданно. Мамы не стало…

Тане дали отпуск по семейным обстоятельствам, и она провела больше двух недель в поселке. Федька пришел в первый же день, как только она приехала. Все это время он был рядом, помогал, как мог. Если бы не он, Таня сошла бы с ума от необходимости заниматься всем этим. Удивительно, что и Ленка помогала и никак не выражала своего недовольства или ревности. После похорон и поминок Таня несколько дней ни с кем не разговаривала, даже из дому не выходила. Никого не хотелось видеть. Федька навещал ее ежедневно, садился рядом и молчал. Это потом, спустя уже много лет, она узнала, что мама, предчувствуя свой уход, попросила Федьку помочь Тане.

— Не станет меня, — сказала она, — помоги ей, не бросай. Все-таки она вам — родная кровь. Другой родни у нее нет.

В этом была причина или в другом, неизвестно. Но то, что Таня могла плакать, уткнувшись ему в грудь, уже было для нее поддержкой. Встал вопрос, как быть с домом. Оказалось, что есть несколько желающих его купить. Спасаясь от безденежья, многие возвращались к земле, на ней легче было выжить. Изъявила желание купить дом и Ленка. Они с Федькой по-прежнему жили с его матерью, а Ленке хотелось быть хозяйкой в собственном доме. Она начала разговор на эту тему, когда пришла забирать свои кастрюли, которые приносила на поминки.

— Мы хорошие деньги дадим, — заверила она.

— Вам — не продам! — отрезала, сверкнув зеленью глаз, Танька.

— Почему? — не поняла Ленка.

— Не продам — и все!

Ленка обиделась. А Таня ничего не могла с собой поделать. Пусть они и поддержали ее, помогли, но продать свой родной дом Ленке! Из-за нее расстались ее родители, она увела Федьку, а теперь еще и дом к рукам прибрать хочет. Ни за что! И Таня продала дом другим.

Неделю она провела в родных стенах, перебирая вещи. Приходилось обращать внимание на каждую мелочь, прикидывая, то ли отложить ее, чтобы позже перевезти к себе в город, то ли оставить жильцам или просто выбросить. С новыми хозяевами она договорилась, что пока в ее комнате останется кое-какая мебель, книги, постельное белье. Она тщательно просмотрела библиотеку. Забрать все книги было немыслимо. Да и просто некуда. За таким занятием застал ее Федька. В старой футболке, с собранными в пучок волосами, Таня сидела перед шкафом и укладывала книги в большую сумку. Когда он вошел, она повернула голову, посмотрела осмысленно, словно только что увидела его. Федька остриг свои вихры, лицо осунулось, кожа обтянула скулы. Он похудел и постарел одновременно, но это был единственный человек, которого она любила, и Таня, не раздумывая, протянула к нему руки…

Таня купила комнату в коммунальной квартире. Не маленькую, семнадцать метров. Практически квадратную. На тихой улице, недалеко от центра. Можно сказать, что ей повезло. В комнате жила старушка, она умерла, а родственники приехали издалека, потому продавали быстро и недорого. После косметического ремонта мамины вещи, благодаря стараниям Федьки, были перевезены сюда. У Тани появилось свое жилье. Соседей было немного: две комнаты занимала семья с двумя взрослыми сыновьями, еще одну — угрюмого вида пожилой холостяк, Не то столяр, не то слесарь. Комнаты выходили из коридора строго симметрично: две — в одну сторону, две — в другую. Прямо — кухня с большим балконом. Слева от нее — туалет и ванная. Тщательно перебранные вещи из дома заняли свои места: диван — справа, шкаф — слева. Стол под окном. Телевизор напротив дивана. Книги на полках. Два ковра, которые у них висели на стенах, Таня постелила на пол. Теперь никто не вешал ковры на стены. Зато лучше смотрелась картина, какой-то морской пейзаж — подарок маме от очередных выпускников. В комнате стало уютно. Она напоминала о доме. Таня взяла только самое лучшее. Зачем старье тащить? Федька лично привез ее вещи и мебель на грузовике и перенес вместе с шофером.

— Как ты? — спросил он, присев передохнуть.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, как тебе живется в городе одной-то?

— Почему одной? — Таня резко вскинула голову. — У меня есть мужчина.

— Что же он не пришел помогать вещи таскать, твой мужчина? — усмехнулся Федор.

— Некогда. Он в университете преподает.

— А-а-а! — протянул он. — А не женитесь чего?

— Дурное дело не хитрое. Я с этим не спешу.

— Да-а-а, — так же протянул Федор. — Все учишься. Кандидат наук! Наверное, доктором станешь… А рожать-то когда думаешь? Под тридцать уже…

— А ты мои годы не считай, — холодно оборвала его Таня. — У тебя есть о ком заботиться.

— Танька, Танька, — сказал он, сокрушенно качая головой, — что мы с тобой наделали?

Танька усмехнулась какой-то злой, нехорошей улыбкой.

— Все нормально. Каждый имеет то, чего заслуживает.

— Тебя я не заслужил, значит…

— Не заслужил, Федя.

Танька проревела всю ночь. На работу вернулась другая. Ничего не хотелось. Не было человека, ради которого нужно было к чему-то стремиться. Всего, о чем мечталось, она уже достигла. И — ни радости, ни достатка. Перебивается с хлеба на воду. От тоски взяла да и вышла замуж за Ванечку. Ну и что, что студент? Зато рядом живой человек, любящий, преданный. Мать Вани была категорически против. Его родители давно лелеяли мысль, что сын женится на дочери их старых друзей Салямовых. Старший Салямов, бывший бухгалтер, стал бизнесменом: открыл торговую точку. Семья жила зажиточно. Дочка-красавица учится в торговом институте, бойкая, расторопная, своя, родная, на глазах выросшая. А тут какая-то преподавательница нищая! Да еще и старше их сына. Новоявленная свекровь навестила молодых. После ее визита Ленка Давыдова показалась ей ангелом. Мать Ванечки закатила целый концерт — с истерическими всхлипываниями вначале и громким ором в конце. Обозвала Таню зеленоглазой ведьмой, развратницей, рыжей кошкой и прочими словами, на которые хватило ее разгоряченного ума. После криков свекрови Таня, разозлившись, чуть было не выгнала бедного, ни в чем не повинного Ванечку. Он с трудом успокоил жену и пообещал, что примет меры, чтобы в будущем такое не повторилось. Он пытался урезонить мать, но в результате просто рассорился с родителями и ушел от них, хлопнув дверью.