Чтение онлайн

Таня согласилась. Но не из-за денег. Хотя они, конечно, были нужны ей. Просто она не могла больше находиться рядом с Грабским. Заниматься наукой ей хотелось по-прежнему, но только не сейчас. Ей нужна была передышка. Глоток свежего воздуха. И она отправилась навстречу новой жизни, делать этот самый глоток воздуха в душные залы салона Марка, наполненные старинными пыльными вазами к картинами.

Марк не ошибся в своем выборе. Таня не только была красива и умна, но и чрезвычайно добросовестна. Она не могла заниматься делом, не разбираясь в нем. Теперь все ее вечера были посвящены изучению книг по искусствоведению, и вскоре она могла безошибочно определить подлинность изделия, возраст, принадлежность к тому или иному направлению. Консультации, которые Таня давала посетителям, были такими обстоятельными и подробными, словно она читала лекцию. Она рассказывала о вещи как о живом существе, раскрывала его сущность, обнажала душу каждого произведения искусства. Мало кто после беседы с ней уходил без покупки. Марк ценил свою новую помощницу и тайком от другой сотрудницы приплачивал ей, выдавая небольшие премии за особенно крупные продажи.

В салоне Таня познакомилась с Димой, богатым бизнесменом. Он дорого и кричаще одевался, ездил на джипе и возил ее в рестораны. После ресторанов, естественно, к себе. У него был дом на окраине, огороженный высоким забором. В доме — сауна, бассейн, бильярд, новейшая бытовая техника и тяжеловесная мебель. Для полноты счастья ему не хватало только старины, которую он покупал в салоне у Марка. Дима был грубоват, хитер к тщеславен. Таня его привлекла, конечно же, своей внешностью. К тому времени у нее появились деньги, и она стала хорошо одеваться. Он как-то зашел в салон и остолбенел. Среди тусклых люстр и бронзовых канделябров изящная белая шея в вырезе тонкого платья изумрудного цвета, золотистые локоны, собранные в пучок на затылке, и необычные глаза, в которых отражается сверкание огней, — все это заворожило его. Дима мнил себя ценителем прекрасного. Благодаря впечатлению, которое она на него произвела, Тане удалось дорого продать множество подделок ему и его друзьям, таким же малосведущим в искусстве.

Ухаживаний Димы она сначала сторонилась. Потом согласилась поужинать с ним. Дальше — больше. Правда, Дима не волновал ее. Будучи человеком недалеким, он, как собеседник, не интересовал Таню. Но у него были деньги и время, которое он хотел проводить с ней. А у нее не было никого. Работа у Марка давала Тане возможность жить безбедно и по-своему увлекала ее, но это было не то занятие, о котором она мечтала.

Жизнь вокруг по-прежнему была трудной. Многие бежали за границу: кто легально, кто нет. Люди стремились к другой жизни, мечтали о других возможностях.

— Таня, ты не хочешь поработать в Англии? — спросила ее бывшая сотрудница, Нинель Эрастовна, позвонив как-то вечером по телефону.

— В качестве кого? — усмехнулась Таня. — Официантки?

— Почему официантки? Преподавателем университета. Читать лекции по древнерусской истории.

— У них там что, нет своих учителей истории?

— Есть, конечно. Но это такая программа. Новая. Они приглашают преподавателей из разных стран. Читать надо будет и на русском, и на английском.

— Ну, на английском я вряд ли сумею.

— Почему это? Ты всегда хорошо знала язык.

— Для нашего университета — возможно, но читать лекции…

— Так есть же специальные курсы. Да и там тебя, понятное дело, сначала языку подучат, а уж потом начнешь…

— Ну, не знаю. Вообще-то, я никуда не собиралась.

— Да что ты! Такая возможность. Контракт на три года. Заработаешь на приличную квартиру. Мир посмотришь!

— Не знаю. Подумаю.

— Ладно. Думай, но недолго. Нужно два человека. Один уже есть.

— Хорошо…

Таня решила не ехать. Не хотелось снова что-то менять. Она уже привыкла к спокойным дням в салоне, к немногочисленным солидным клиентам, к ужинам с Димой, когда тот сам болтал за нее и за себя, к шумным сборищам и вечеринкам, куда он приглашал ее. Все же лучше, чем дома сидеть и скучать.

Это случилось внезапно. Таня, конечно, слышала, что в стране разгул преступности. Что существует рэкет, братки, бандитские группировки, разборки, стрелки и тому подобное. Но она никогда не думала, что это коснется ее.

Как-то зимним вечером, когда она закрыла салон и спокойно шла по тротуару, возле нее вдруг, взвизгнув тормозами, резко остановился большой черный автомобиль. Из него выскочили двое здоровых парней, схватили ее, зажали рот и буквально впихнули на заднее сиденье. От неожиданности она онемела и не стала оказывать сопротивления. Правда, у нее и не было такой возможности: ее руки были зажаты в громадных ладонях конвоиров, рот залеплен липкой лентой. Все дальнейшее показалось ей отрывком из какого-то страшного боевика.

Ее везли около часа, сначала — по улицам города, потом — по ухабистой дороге. За городом машина остановилась. Таню завели в какой-то дом, посадили в кресло. Комната была пустой и казалась нежилой. А громадные фигуры ее конвоиров — безмолвные и лишенные какого-либо человеческого сострадания. Она не могла ничего спросить, поскольку рот ее по-прежнему был заклеен, а руки связаны за спиной. Так она просидела еще какое-то время в окружении своих угрюмых стражей, оглядывая комнату. В таких местах не живут, подумалось ей. В таких местах убивают. Дверь открылась, и в комнату вошли еще два человека. Один — тщедушный и маленький, с гнусной ухмылкой и сальными глазками. Второй — вполне симпатичный мужчина лет сорока, худощавый, с гладко зачесанными за уши волосами, в кожаной куртке и с массивным золотым перстнем на правой руке.

— Вот она, наша красавица, — гаденько усмехнулся тщедушный.

Второй внимательно оглядел Таню, взял стул и сел напротив. Он сделал знак конвоирам. Один развязал ей руки, второй резким движением сорвал липкую ленту с губ. Таня невольно вскрикнула.

— Ну, ну, — успокоил ее тщедушный. — Разве больно? Мы еще не делали тебе больно, красавица.

От этих многообещающих слов у Тани сжалось сердце. Внешне она продолжала оставаться спокойной и молчала. Говорить что-либо было бесполезно и наверняка опасно. За время, что Таня провела здесь, она уже поняла это. Главное — держать себя в руках, решила она. Паника — плохой советчик. Ее самообладание, похоже, произвело на мужчину в кожаной куртке благоприятное впечатление. Они, по всей вероятности, ожидали слез, просьб, всего того лепета, который обычно несут испуганные женщины. Но Таня молчала. Мысленно она уже подготовила себя к самому страшному. Им что-то надо от нее. А она уж точно не располагает ничем для них интересным. Значит, ее будут мучить, а потом убьют. Это она поняла совершенно отчетливо. Ее не выпустят. Ее убьют. А самое страшное то, что будет предшествовать смерти.

— Приятно видеть рассудительную женщину, — произнес человек с перстнем и кивнул маленькому. — Гусь, не маячь. Сядь.

Гусь послушно сел. Парни за ее спиной переминались с ноги на ногу.

— Но все равно хочу предупредить тебя, — продолжал он. — Мы находимся за городом. Рядом нет домов и людей. Так что кричать глупо. И сбежать некуда.

— Что вы от меня хотите? — спросила Таня, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— От тебя? — удивился мужчина. — Ничего. Мы хотим получить кое-что нам причитающееся с твоего друга.

Таня в немом вопросе вскинула на него глаза.

— Да. С твоего друга Дмитрия. Он мне задолжал. Ни много ни мало — полмиллиона долларов. А отдавать не хочет.

— Но я-то тут при чем?

— А ты — его женщина. Любимая женщина. Может, даже невеста. Неужели он за тебя полмиллиона пожалеет?

У Тани стало сухо во рту. Она окончательно поняла, что у нее нет выхода. Посещение дорогих ресторанов, подарки, шальные деньги — все это не могло закончиться добром. Дима относился к ней, как и подобает относиться в его среде к любовнице. Немного благосклонно, немного небрежно, возможно, даже с некоторым уважением, как к редкой антикварной вещи, но не более того. Он никогда не даст за нее такие деньги. Ни за что не даст! Он, по большому счету, жмот. Не жалеет только для себя и сына. Есть у него сын от первого брака. А подарки ей в виде шмоток или духов, так это потому, что для него важно, как она выглядит, когда они вместе. Но полмиллиона! Даже трудно представить, что в их обнищавшем мире у кого-то есть такие деньги. И если они у него действительно есть, то он не даст. Удавится, а не даст. И ей придется расплачиваться за его воровство? Стать разменной картой в их бандитских разборках?